— На пони, Ва, — поправляю его я.
— Все равно. На лошади — вкуснее, — упорствует он.
Искореженный мт’цикл сейчас валяется у стены. Ва расстроено смотрит вслед фигурке удаляющейся по дороге из желтого кирпича. От брони колдуна поднимается пар. Он машет руками, разговаривая сам с собой. Потом оборачивается для ежедневного прощания — вытягивает руку, а другой хлопает по сгибу, показывая свое бесповоротное неуважение к Ва.
— Шагай, шагай, герой, — недовольно бурчит дракон. — Пусти его к Штуковине, беды не оберешься. Тем более, сегодня выброс. Сегодня же, Трикс?
Выброс по графику сегодня. Я загибаю страницу, откладываю книгу и поднимаюсь. Солнце лихорадочно дрожит над горизонтом, напоминая красный набрякший кровью глаз. До выброса надо проверить верши на креветок, я ведь не дракон и не могу питаться рыцарями.
— Через пять часов, Ва, — говорю я приятелю. — Я схожу за креветками.
Он кивает и облокачивается на стену, подставляя хитрую морду ветру.
— Прикинь, этот умник испортил указатель, — обиженно гудит он. — Мало того, что вертится тут со своими мухами, так еще и это.
То, что колдун испортил указатель: керамическую пластину бронежилета, на которой когтями выцарапано — «ПРИНЦЕСА БИОТРИКС ЖДЕТ ТИБЯ, МОЙ СПОСИТЕЛ!» — было его самой большой обидой сегодня. Эту надпись я пыталась исправить, но натолкнулась на визгливое неудовольствие Ва. По его мнению, если что-то работает, то и не нужно его трогать. Впрочем, он прав. Указатель исправно приносит ему неудачников, которые хотят меня освободить.
Я спускаюсь с башни в захламленный двор, надеваю перчатки и принимаюсь освобождать от брезента тележку с корзинами. Ее приходится каждый раз укрывать, потому что во время выброса из появляющихся над Долиной окон сыпется всякая дрянь. Большей частью ядовитая.
— Эгегей, пехота! Возьми мафун! — кричит Ва сверху. Довольная морда торчит между зубцов башни, — дермоны боятся мафуна!
Дермоны. О них стоит помнить всегда. Попав сюда во время одного из выбросов, они, как ни странно, прижились, не в пример остальным тварям, идущим на корм мусорным слизням. Прижились каждый по-своему.
Галеи проросли в грунт, образовав ловушки — наполненные желудочной кислотой ямы и принялись охотиться на проходящих. Мгновенно парализуя любого, кто имел неосторожность провалиться сквозь тонкую корку земли. Их блестящие стебельки с крохотным светящимся в темноте колокольчиком торчат повсюду, куда ни глянь.
Вампкрабы — зарылись в грязь и неожиданно нападали на неосторожных стаями.
Сколопендры прятались в траве в ожидании кого-нибудь теплого. Вся живность дермонов охотилась преимущественно ночью после выброса. Сейчас ее бояться не стоило.
Хотя….
Щелкнув застежками шлема, я вышла из ворот и нажала кнопку мафуна.
В прошлый раз, когда я был трезв, чувак,
Мне было херово,
Это было худшее похмелье в моей жизни,
Всю ночь скотч, и шесть гамбургеров,
Пара сиг на завтрак — и только тогда я в порядке,
Ведь если ты хочешь жить круто,
Если хочешь жить круто,
Ты должен жить на крепкой, крепкой выпивке,
Крепкий, крепкий керосин!
Крепкий, крепкий керосин!
Мафун был замечательным изобретением, уж не знаю кого. И свалился к нам с кучей мусора. Как он работал было непонятно. Любопытный Ва пытался его разломать, чтобы посмотреть, что внутри, но я не дала.
— Я одним глазком, — канючил дракон.
— Нет, — отрезала я. — Во-первых, как я буду ходить за креветками? А, во-вторых, мне нравится песня.
Расстроенный он долго щелкал кнопками, а потом отдал ящичек мне.
— Крепкий, крепкий керосин! — подпеваю я, распугивая шарахающиеся редкие тени. Несмотря на репутацию Мусорная Долина, привлекает смельчаков приспособившихся таскать креветок в реке, собирать бронзу и медь в остовах разбитых машин. Магические вещи, сыпавшиеся из окон, местные трогать опасаются. Можно было остаться без рук, а то и без головы. Тот же мафун, провалялся на солнце пару недель, прежде чем я его подняла.
Ставлю три патрона для колдунского посоха против кучки навоза сколопендры, что сейчас соберу не меньше двадцати килограмм. Верши я не проверяла давно, дня три, наверное. А кролик лучшая приманка на креветок. Хорошо протухший кролик.
Крепкий, крепкий керосиииииин!! Тележка еле слышно скрипит. Я представила большущих креветок. Килограмм жареный в масле с зеленым перцем и крупной солью — чистое объедение! Плюс пару бутылок белого, из того огромного ящика, который мы с Ва притащили месяц назад.
Он выпал из окна, низко висящего на севере Долины. Но из-за своей длинны застрял. Уперся в землю. И когда окно с низким гулом схлопнулось часть ящика отрезало, ровным резом через трёхмиллиметровый металл. Бутылок тогда побилось — страсть сколько. Вся земля была усыпана разноцветным стеклом. Одно утешение — остаток был солидным. Хватит на долгое время.
У большой мусорной кучи, состоящей по большей части из бумаг, я сворачиваю к воде.