Однако других спонсоров не нашлось. Шесть лет минуло — дело ни с места.
Но почему этим занимаются в частном порядке? Ведь расстреливали, убивали людей от имени государства?
Гражданская война в Испании закончилась гораздо позже нашей. И все же Франко давно успел примирить непримиримых — огромный крест в Долине мертвых возводили и вчерашние солдаты Франко, и бывшие пленные воины-республиканцы.
В Испании погибло в гражданскую войну до 1 миллиона человек.
У нас погибло с двух сторон 13 миллионов.
И в США давно стоят монументы воинам Юга и Севера.
Мы же последнее десятилетие так много говорили о примирении, что по существу заболтали само это понятие и в итоге нашли эфемерные символы примирения в государственной символике.
Мы и сегодня — красные, не коммунисты даже, а те самые большевики. Взгляните на названия проспектов, улиц и площадей, по которым мы ходим, на названия городов, в которых живем. На памятники и монументы.
В начале девяностых в Феодосии обезглавили памятник Ивану Федько, большевику, устанавливавшему в Крыму Советскую власть. Несколько лет памятник стоял без головы, а потом убрали и остатки.
Варварство. Пусть бы стоял. Но пусть где-то неподалеку стоял бы и памятник Врангелю. Вот это и означало бы для потомков, что была когда-то Гражданская война.
Пусть будут проспекты Буденного и Ворошилова, не надо трогать эти имена. Но пусть рядом будут и проспект генерала Деникина, и набережная адмирала Колчака, которые любили Россию никак не меньше. Улица Романа Гуля.
Вот тогда потомки усвоили бы, как непросто было когда-то уцелеть на Родине.
Это было бы началом истинного примирения.
В свое время в римском праве закон предусматривал особого рода запрет — запрет на память. Он мог касаться не только предшествующего правителя или неудачного полководца, но и целого народа, оказавшегося ненужным.
Кажется, мы продолжаем пока жить по этому древнему праву.
