Еще один, главный псевдоним: Ульянов-Ленин. 11 ноября 1920 г. командующий Южным фронтом Фрунзе обратился к Врангелю с призывом сложить оружие. Всем сдавшимся была обещана амнистия, гарантировалась возможность выезда за границу при отказе под честное слово от дальнейшей борьбы с Советами. В тот же день Реввоенсовет фронта обратился к офицерам, солдатам и матросам врангелевской армии: «…Мы не стремимся к мести. Всякому, кто положит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом».
Врангель получил предложение Фрунзе по радио и — не ответил на него. «Я приказал закрыть все радиостанции за исключением одной, обслуживаемой офицерами».
И правильно сделал. Ленин в телеграмме Реввоенсовету фронта выразил жесткое и нервное удивление «непомерной уступчивостью условий…». «Если противник примет их, — приказал он дальше, — то надо реально обеспечить взятие флота и невыпуск ни одного судна; если же противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно».
Ленин же лично и определил: «…Сейчас в Крыму 300 000 буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всяческой помощи капиталистам». Знак подан.
Массовый расстрел белых офицеров в Феодосии — далеко не первый и не последний.
Пожалуй, первый (или один из первых) — в Севастополе 27 ноября, т.е. вслед за уходом войск Врангеля. Сценарий — тот же. Объявления по всему Севастополю с просьбой бывшим белым офицерам прийти в цирк Труцци для получения продовольственных карточек. Отправился туда и бывший штабс-капитан таможенной стражи Е. Кулик.
У дверей цирка стояли матросы. Не на посту, а так — курили. (Их задачей было — впускать и не выпускать.) Один из них оказался знакомым штабс-капитана.
— Дядя Женя, — шепнул он, — не ходи сюда…
— Почему?
— Не знаю. Но лучше — иди домой.
Евгений Кулик послушался и остался жив. Других же увели под конвоем на Максимову дачу и там расстреляли из пулеметов — 1634 человека.
Расстреливали в Симферополе, Ялте, Керчи, других городах. Всего, по разным данным, уничтожили от 30 до 60 тысяч людей, в том числе женщин, детей.
Кровавая эпопея ужасает тем, что война была уже позади и убийства не имели «профилактического» смысла.
Поражается даже член Крымревкома Ю. Гавен. 14 декабря 1920 г. «…Я лично тоже стою за проведение массового красного террора в Крыму. Так, например, в январе 1918 года я, пользуясь властью пред. Севаст. Военно-Револ. Комитета, приказал расстрелять более пятисот офицеров-контрреволюционеров. Но у нас от красн. террора гибнут не только много случайного элемента, но и люди, оказывавшие всяческую поддержку нашим подпольным работникам, спасавшим их от петли».
Помните циничную «специнструкцию»: главная цель — не уничтожение врага, а внесение раздора и расслоения. Расколовшимся и испуганным народом легче управлять. К вопросам смерти стали подходить просто с точки зрения политической целесообразности. Расстрельщиков награждали высокими боевыми орденами, как за участие в победных операциях.
…Бела Кун и Землячка оказались по-своему принципиальны. Они выдворили из Крыма брата Ленина, который после ухода белых возглавил было Центральное управление курортов Крыма. Постановление Крымского Областкома партии гласило: ходатайствовать об отозвании из Крыма Дмитрия Ильича Ульянова за «непартийное поведение».
Ильич-младший пил. Дружил с директором винного завода.
Не в пример старшему брату был человек мягкий.
Так и остается загадкой: почему же, несмотря на приказ Ленина не выпускать из Крыма ни одного судна, Врангелю удалось уйти — на 126 судах были вывезены 145 693 человека. Версии разные. У меня — своя.
Для взятия Крыма Нестор Махно, объявленный перед этим вне закона, снова понадобился уставшей, измученной боями Красной Армии. Фрунзе лично подписал соглашение, по которому Махно был обещан «вольный район», или — по-нынешнему — автономия Гуляйполя. Он снова поверил большевикам, после штурма Перекопа кавалерия Махно первой ворвалась в столицу Таврии Симферополь. Тут же махновцев опять объявили вне закона, хотели прижать к морю и арестовать, но они, снова через Перекоп, вырвались из капкана. Отпугнув Махно, красные остались без свежих сил, штурмовать Севастополь оказалось некому. 12 ноября. По сводке Фрунзе после штурма Перекопа: «Некоторые дивизии потеряли до 3/4 своего состава… Убитых и раненых не менее 10 тыс. человек». 13 ноября. Суточная задержка красных в районе Джанкоя по приказу Фрунзе «для отдыха». 14 ноября. На подступах к Севастополю снова остановка. Только махновская тачанка ворвалась в город, сделала круг на площади и исчезла. 15 ноября. Лишь когда последний пароход с белыми покинул Севастополь, красные войска вошли в город. Эти почти три дня передышки позволили белым уйти.
Вероломство на этот раз подвело красных.
