31 мая 2000 г. Людмила Голикова уехала лечить сломанную ногу, ее заменяет юрист Анна Валагина, из того же фонда «Право матери». В маленьком зале, в уголочке — группа веселых студентов — будущие судьи. Заседание — открытое, но секретарь суда Анна Робертовна Зачко сурово допрашивает меня: кто? откуда? зачем? Через паузу входит адвокат ВСК Сергей Александрович Зверев, веселый, улыбающийся. Да что я их по отчеству — молодые красивые люди. Они распахнули руки навстречу друг другу, как будто потерялись когда-то в войну и только теперь встретились.
Служебная радость встречи. Именно Шиканова вместе с еще одной судьей ведет абсолютно все дела ВСК. Судья и ответчики замечательно знают друг друга.
— Высокий суд, — ответствовал адвокат ВСК. — Ваша честь! — Он обращался уважительно, употребляя благородный слог. Провинциальный Георгиев сидел, как в темном лесу, не понимая больше половины высокопарных слов.
Зверев просил снова отложить суд, поскольку ВСК не получила ответ на запрос.
— А вы его посылали? — неожиданно спросила Валагина. — Разрешите посмотреть исходящий номер, от какого числа, месяца? — Она протянула руку. Возникла долгая неловкая пауза. Растерявшийся адвокат ВСК машинально вложил в протянутую руку пачку бумаг. Неожиданно он вскочил и через стол… кинулся на Валагину. Милый, обходительный юноша оказался обыкновенной дворовой шпаной. Он хватал Анну Викторовну Валагину за руки, вырывал назад свои бумаги. Она держала их крепко. Завязалась рукопашная.
Шиканова молча, не без удовольствия наблюдала. Она знала, что в рукопашной побеждает сильнейший. Между прочим, это она должна была бы поинтересоваться запросом.
Я думаю, студенты — будущие судьи многому научились в этом маленьком зале.
Судебное заседание вновь перенесли — в ожидании ответа на запрос.
Лекарства, диван, бессонная ночь на обратном пути.
Через несколько месяцев Георгиеву придет письмо из в/ч: «Запроса от Военно-страховой компании в части не зарегистрировано, т.к. такого не было».
Вы поняли? ВСК продолжает игру в наперстки.
Я написал командиру в/ч Елькину: как могло оказаться, что он подписал два противоположных документа?
«Речь идет не о вашей личной репутации, а о достоинстве и чести железнодорожных войск.
Я 40 лет в журналистике. Герои мои — люди обездоленные, я их никогда не бросал. Не брошу и Георгиевых».
Сергей Николаевич Елькин отозвался быстро: «Подлинной является выписка из приказа, подписанного мною, которая была выслана в адрес Старорусского ГВК Новгородской области, а также была подшита в материалах уголовного дела». Командир приложил к письму выписку из приказа об убытии Георгиева в служебную командировку в тот период. И объяснительную ст. писаря А.Крюковой, очень любопытную. По поводу выписки из приказа, ею якобы заверенной и оказавшейся непонятно как в руках ВСК («Смерть не связана с исполнением военной службы»), Крюкова поясняет: «Данную выписку своей подписью я не заверяла, подпись, поставленная на выписке, мне не принадлежит».
Подлог. Серьезный повод для возбуждения еще одного уголовного дела.
Я знаю, кто совершил этот подлог для ВСК. Офицер в звании, старшем, чем командир части. Тайну попридержу, она еще пригодится.
Есть свидетели последних мучений Димы, свидетели того, как он умирал. Почти свидетели: не видели, но слышали.
Е. Кузнецова с мужем И. Кузнецовым и сыном Андреем живет по соседству. Она показала на следствии: «Слышала скуление… Скуление продолжалось всю ночь, потом еще весь день». Только в ночь на 19-е все стихло.
Неизвестно, писал я тогда, более двух лет назад, кем вырастет теперь Андрей Кузнецов, родители которого спокойно слушали, как за стеной мучительно воет, скулит человек, слушали ночь, день и еще целый вечер.
Наверное, когда он вырастет, Россия станет еще страшнее.
Сегодня мне важно, какими вырастут и дети тех, кто занял такую прочную круговую оборону против сирот-родителей. Есть и другая мысль на тему: родители—дети. В общем, примитивная, но все же. Не дай Бог, никому, конечно, но — если бы на месте Димы оказался сын, брат, отец Ирины Васильевны Шикановой, она, судья, вела бы себя точно так же? Если бы на месте Димы Георгиева оказался родной человек молодому адвокату ВСК Сергею Звереву, он так же яростно вырывал бы документы из рук у представителя пенсионеров Георгиевых? Если бы на месте Димы оказался сын генерального директора Военно-страховой компании Сергея Алексеевича Цикалюка, компания так же, всеми неправдами отбивалась бы от уплаты?
Ну да, нехорошо, я знаю. Еще раз повторяю: не дай Бог! Никому… Раньше времени… Просто мысли вслух.
Бывает, наступает чувство опустошения: чем дальше двигаешься, тем больше — в никуда.
— Может быть, нам как-то попытаться отозвать судью? — спрашиваю Людмилу Голикову.
— Юридических оснований нет. Все происходит в рамках закона. К сожалению. И потом Шиканова — не худший вариант.
— Да что вы!
— Вы других судей не знаете.
