Счастье любой ценой полностью

Как начало чего-то нового, где куча подобных мелочей свяжут нас воедино. Вновь заведённые часы тикают едва слышно, наши сердца стучат в тысячу раз громче.

— Как долго я этого ждал, родная моя, — Володя жадно вдыхает запах волос, целуя в висок. — Не сбежишь от меня теперь?

— Нет. Если сам не оттолкнёшь.

— Не дождёшься… Скорее наступит конец света, чем я откажусь от тебя.

— Всё так быстро изменилось. Я думала, что мы окончательно всё испортим и боялась этого.

— К счастью, я вовремя одумался. Раньше ты усердно отпихивала меня. А спустя годы я возомнил, что просто обязан ответить тебе тем же, но удерживая рядом с собой. Глупо, знаю… Едва всё не сломал, но решил послать всё лесом. Я рассказал маме о нас с тобой, — признаётся Владимир после небольшой паузы и успокаивающе гладит по плечам, считывая по дрожи моего тела признаки тревоги. — Да, маленькая, маму не обрадовала эта новость…

— Рано или поздно они бы узнали, — тихо говорю я, понимая, что время отсиживания в коконе собственного страха и тревоги давно прошло.

Они никуда не делись, эти чувства, но нужно просто принять их и понять, что невозможно нравиться всем.

Кому-то одно событие кажется шокирующим и уродливым, другой видит в этом нечто прекрасное, а третий просто безразлично проходит мимо.

В глазах смотрящего мы каждый раз отражаемся по-разному. Некто смотрит через призму собственного мировоззрения, наводя увеличительное стекло на что-то одно и выносит вердикт. Но это не истина в последней инстанции.

— Я надеюсь, что ты не станешь переживать из-за чьего-то мнения. Мы счастливы только когда вместе. Порознь — не наш вариант. А я не хочу мучиться. Я и без того слишком долго шёл только к тебе. И рад, что ты, наконец, сделала шаг мне навстречу, отбросив в сторону всё лишнее.

Низкий приятный голос Володи баюкает меня. Мне кажется, что я смогу пролежать вот так, не двигаясь, целую вечность. И даже потом не захочу покидать стальное кольцо его сильных объятий.

— Как только мы распишемся… — Володя усмехается. — Чёрт. Мне придётся усыновлять собственного сына, да? В графе отец указано же только моё имя?

— Да… Прости.

— Ерунда. Я счастлив. Просто мы с тобой можем посоревноваться за звание упрямца года, вот и всё.

— Теперь я хочу быть упрямой только в одном — в желании быть с тобой, — честно признаюсь я, понимая, что нашла и приняла своё место рядом с этим мужчиной. Любимым. Единственным. Самым лучшим.

С Виктором Востровым Алина виделась ещё трижды, прежде чем пошли на сближение.

К тому времени Алина была уже в курсе некоторых семейных дрязг Виктора: жена оттяпала при разводе значительную долю бизнеса.

Конечно, жена Вострова приложила руку к его созданию, но оторвала, по мнению Виктора, чересчур большой кусок. Дети иногда раздражали просьбами и снобизмом, американизированные настолько, что на папу смотрели, как на тупой валенок, тем не менее, приносящий деньги на их содержание.

Алина пока не жаловалась Виктору на свои проблемы, уяснив золотое правило: сначала нужно дать поплакаться на жизнь мужчине. Желательно дать ему поплакаться на груди, а потом просто дать.

После недолгого, но неплохого секса в автомобиле парочка решила переместиться в дом Виктора.

Обстановка Алине понравилась. Не такая сдержанная, как в их доме с Владимиром.

У Виктора дом был больше и просторнее. Эксклюзивная мебель, дорогие картины. Прислуга… Не одна домработница, а несколько расторопных женщин.

Одним словом, дом Виктора пришёлся Алине по вкусу. Виктор, в принципе тоже. Конечно, мужчина был немолод, но по мере сил следил за собой. И главное, пытался угодить молодой любовнице, показывая всё, на что способен в постели.

Не то, что Владимир. Тот, похоже, раньше залезал на жену, только когда яйца опухали от спермы, трахался, будто с неживой, и уходил. Они не спали в одной комнате. Смешно! Как будто в девятнадцатом веке! Но спать Владимир предпочитал всегда один. А сейчас… Алина не хотела думать о том, что сейчас муженёк просто решил развестись.

Это, конечно, развязало ей руки: муж появился в доме только для того, чтобы взять с собой необходимые вещи, и вежливо напомнил о сроке, отведённом для того, чтобы Алина решила, сколько она хочет получить за развод.

С Виктором было куда приятнее. Задорно и вдоволь натрахавшись, Алина лежала на широком мужском плече, время от времени забирая у мужчины сигарету.