Сашка молчит. У нее такой список претензий, что перечисление займет не один час. Но к чему оно сейчас? Ренат исчез, как только Всеволод Алексеевич закончил концертную деятельность, и вряд ли когда-нибудь появится. Он не звонит, чтобы поздравить Туманова с днем рождения или узнать, как у того дела. Наверняка работает с другим, более молодым, артистом. Пусть останется для Всеволода Алексеевича «хорошим». В его мире вообще все хорошие.
Они возвращаются в квартиру. Сашка идет на кухню, сразу принимается за готовку. Туманов хвостиком за ней. И не хочется же ему полежать. Точнее, полежать хочется, а вот в одиночестве оставаться он не согласен. Поэтому устраивается на стуле. Сашка быстро нарезает ему пару яблок на дольки:
– Грызите пока. Чайку сделать?
Отрицательно мотает головой, хрустит яблоком. Булочку прикончил еще по дороге домой.
Отыскать у Зарины кастрюльку несложно, у нее на кухне идеальный порядок, все емкости расставлены по размеру, одна в другой, поварешки вывешены в ряд, даже кухонные полотенца в ящике сложены по цветам. Кошмар. Сашке совсем не нравится тут хозяйничать, и она уже открывает рот, чтобы начать разговор, которого Всеволод Алексеевич всеми силами избегает, но он ее опережает, заговаривая о своем.
– Так за что ты не любишь Рената?
Господи, он всю дорогу о нем думал, что ли? Сашка раздраженно швыряет куриные крылья в воду.
– Не важно, Всеволод Алексеевич. Личное. Характерами не сошлись.
– Вы с ним? А где вы пересекались?
– Да везде! Поклонники в первую очередь видят директора, директор всегда между артистом и простыми смертными. Не пущает, охраняет. Я с ним постоянно сталкивалась, с первого концерта, на котором побывала. И он меня с первой встречи люто невзлюбил, уж не знаю, за что.
– Он предлагал тебе что-то… кхм… неприличное?
Сашка бросает на Туманова внимательный взгляд. То есть Всеволод Алексеевич был в курсе всего, что творилось в его коллективе. Иначе бы не спросил. Ну, ей следовало бы догадаться. Сашка берет морковку и оглядывает шкафчики в поисках терки. Есть у Зарины такие простые приспособления или нужно комбайн доставать?
– Нет, Всеволод Алексеевич. Мне не предлагал. Вот только мне и не предлагал. Я же говорю, он меня с первого взгляда невзлюбил.
– Для директора поклонники – потенциально опасная категория. Никогда не знаешь, чего от них ждать, а его задача – обеспечивать комфорт и покой артиста.
– Я видела там, на Алтае, как он вам комфорт обеспечивал, – все-таки не выдерживает Сашка. – Сунет вам гормональный ингалятор в руки и катает дальше, до победного конца. Лишь бы концерты проходили, а деньги в кассу поступали, да? Где в вашем доме терка?!
Искреннее изумление в глазах. Вероятно, он даже не представляет, как выглядит то, что она ищет.
– Саш, а тебе не приходило в голову, что Ренат просто выполнял мои распоряжения? Что это я соглашался на концерты, я подписывал контракты, я составлял расписание гастролей. Я не старлетка из «Фабрики звезд», у которой нет права голоса, за которую все решает продюсер. И Ренат не продюсер, а директор. Понимаешь, в чем разница? Он был просто исполнителем моей воли.
– То есть вы себя намеренно гробили?
– Да.
Такой простой и спокойный ответ, что не остается сомнений – он говорит правду.
– И зачем?
– А что у меня еще было, кроме сцены, Саш? Домой хоть не приходи, чем сильнее становились приступы, тем хуже были отношения с Зариной. Все мои интересы, не касающиеся работы, тоже… кхм… уходили вместе со здоровьем. Что ты на меня так смотришь? Я про спорт сейчас говорю.
– Ага…
– Ах да, ты же у нас все знаешь. Ну, в таком случае ты знаешь и про Машу. Нам пришлось расстаться, когда диабет стал вносить серьезные коррективы.
Сашка сосредотачивается на морковке, которую решила просто мелко нарезать ножом. Она прекрасно знает, какие проблемы возникают у мужчин-диабетиков. Но Всеволод Алексеевич в ту ночь развеял все ее сомнения. Впрочем, опыта у нее – кот наплакал. А у него полвека практики. Мало ли, как он извернулся в прямом и переносном смысле. Сашка вообще не соображала в тот момент.
– Не все юные барышни так терпеливы, как ты, – вздыхает Туманов, догрызая последнюю яблочную дольку. – А еще есть? И морковки кусочек. Спасибо. Так вот, с Машей мы расстались, творческой работы кот наплакал. Как записывать новые песни, если голоса почти нет, а дыхалки нет в принципе? На новые программы, съемки, какие-то интересные проекты не было сил. Все, что оставалось, это катать старую, от зубов отскакивающую программу под фонограмму по всем дырам нашей родины. Не столько ради заработка, сколько ради того, чтобы хоть что-то делать. Чтобы нужным себя чувствовать, понимаешь?
Сашка кивает. Она догадывалась. Но как-то проще было переложить вину на Рената. Найти главного злодея, да так, чтобы им не оказался Всеволод Алексеевич. Директор, гребущий деньги лопатой, отлично подходил на эту роль.
