Второй твой враг, ты это тоже усвоила, люди умные. Ум нельзя унизить. Так с ним справляются тем, что его гонят. Вот и гонишь ты его от себя, как можешь. Всеми своими силами! Всей своей энергией! А теперь еще и всеми своими полномочиями, которыми по ошибке наделил тебя босс. Ты подбираешь себе окружение только по следующим признакам. Страшная и глупая. Вот кто тебе нужен. Твой щит безопасности. Бездарные кикиморы, подлизы и лицемеры — твои фаворитки. С ними спокойнее. А умным нет места рядом с тобой. Ты их презираешь. И это чувство взаимно. Ум с тобой просто не связывается. В общем, ты невыносима! Ты опухоль на теле коллектива, которую надо вырезать, — резюмировал я, с презрением посмотрев на ее подавленное лицо.
Потом я достал сигарету, поджег и глубоко затянулся. Мне стало легко. Все, что я сказал, было правдой. А потому я не испытывал никакой жалости к этому существу. К сожалению, такие люди, как Ольга, встречаются в жизни практически каждого человека. И не всегда, как в сказке, добро торжествует. Эти бездушные создания отравляют существование окружающих долго и безнаказанно. Так как умеют выживать. И равнодушны к тяготам чужой жизни.
Раздавленный и поверженный моим монологом, тиран сидел не шевелясь. Потом она потянулась за бутылкой и налила себе еще виски. А ведь буквально полчаса назад у нее складывалось все как нельзя лучше. Должность, власть, почет. И вот теперь это все может рухнуть. Я не должна этого допустить, мерцало у нее в голове. Я не должна все это потерять. Сейчас все зависит от человека, что наговорил мне этой белиберды. Надо затаиться. Я слишком яростно сражалась с этим миром, чтобы вот так проиграть! Но с ним мне не справиться. Пока не справиться!
Я откинулся на спинку кресла и, выпустив дым, спокойно сообщил:
— Это все. Можешь идти. Завтра же возьми отпуск за счет компании. Отдохни, подумай над моими словами и возвращайся. Мучить людей дальше. Ступай.
Когда она вышла, приятная волна удовлетворенной мести растеклась по моему телу. Жаль, что меня не слышали угнетенные коллеги. Они бы могли испытать то же самое. Докурив сигарету, я снял трубку служебного телефона.
— Алле, — бодро ответил начальник кадров.
— Привет, это Максим Котин.
— Я узнал тебя, дружище. Когда пойдем в боулинг шары катать? У меня с тобой счеты!
— Давай на следующей неделе. Вообще-то, я по делу.
— Валяй!
— Что можно сделать, чтобы слить Ольгу Зуйкину.
— Попросить об этом босса, — сразу отреагировал голос в трубке. — А что случилось? По-моему, хорошая девушка. Всегда к нам с конфетами приходит.
— Я потом расскажу. Но это серьезно и принципиально важно для меня. Ты же знаешь, я хорошо отношусь к людям и никогда не просил такого. Посодействуй, пожалуйста.
— Макс, конечно! Скажи шефу, я дальше сам все обстряпаю.
— Она завтра пойдет просить отпуск за наш счет. С моей подачи.
— Уверяю тебя, из него она к нам уже не выйдет.
— Спасибо, Олег!
— Не за что. Счастливо!
— Пока! — я положил трубку. Выдохнув, я тут же вспомнил, что сегодня мне предстоит слить еще одного человека. Я знал, что сделать это будет гораздо сложнее и менее приятно. Опрокинув недопитый стакан виски, я отправился на студию. Проходя мимо своего бывшего отдела, увидел небольшой фрагмент кипящей там жизни. Зуйкина плакала в окружении своих фурий. Рядом за столом сидел довольный Дима.
Если бы земля могла рожать от слез, эти бы плодили крокодилов, подумал я и полетел к выходу.
Так как за руль я уже сесть не мог, ввиду принятия на грудь спиртного, пришлось взять служебный автомобиль с водителем. Шофер был новенький, и мне пришлось сделать ему внушения по поводу его пристрастия к шансону в машине. К счастью, у меня были такие права и мои уши были спасены от блатняка.
Через сорок минут я был уже на студии. В этот момент там снимали разговор между влюбленными. Актеры очень старались и сильно переигрывали. Поэтому нежная сцена выглядела истерично. Они так кричали, что мне хотелось зажмуриться. Я понимал, это были не самые талантливые артисты, но мне все равно стало как-то стыдно за них. Наверное, они думают, что это показатель гениальности. Так выдавливать из себя текст. Чтобы жилы вздувались на шее. И слюни летели из искривленного рта. Даже незначительный конфликт, небольшое волнение, нужно проигрывать с лицом, изуродованным гримасой трагизма и обреченности. Ну, прям как у Рокки в 80-х. Это смотрелось просто безобразно. Почему режиссер этого не видит? Как раз сегодня я и решил узнать секрет. У Праздникова. Как раз сейчас он спокойно наблюдал, как бездарно играют перед ним его актеры. Дождавшись перерыва, я отвел его в сторону.
— Прекрасно играют, правда же? — начал первым Праздников. — Посмотрите на них. Сколько эмоций, сколько страсти! Вроде безобидная ситуация, а как раскочегарились!
— Мда! — сказал я мысленно себе и спросил, — а, где Илона?
— Она сейчас будет. У нее смена через час.
— Отлично! Зовите сценаристов. Ее надо убить.
— Как это?
