— Так! Пусть она заболеет. Попадет в аварию. Отравится, в конце концов. Пускай что-нибудь придумают. В общем, со следующей серии ее героини быть не должно. Понятно? Указание шефа.
— Ясно. В принципе ничего страшного, раз шеф решил. Актриса она все равно никакая. И роль у нее маленькая.
— Тогда действуйте. Только ничего ей не говорите. Я сам. А пока есть время, забегу в свою бывшую редакцию, — я развернулся и скрылся в темноте студии.
Знакомыми темными коридорами я добрался до редакции. На этот раз я застал там гораздо больше людей. Многие были мне незнакомы. Обычно как-то странно видеть совершенно чужих тебе людей в обстановке, которая когда-то была родной. Особенно, понимая, что эти стены сейчас им роднее, чем тебе. В углу редактор Вера, как обычно, кромсала чей-то текст. Она всегда это делала с особым пристрастием. Так сказать, вносила свое творчество в выстраданный журналистом труд. Она считала своим долгом обязательно исправлять любую попавшую к ней в руки писанину. Если текст оставить в первоначальном варианте, как она думала, руководство решит, что она ничего не делает. А так как сама она была совершенно бесталанной, сюжеты под ее пером превращались в стандартные скучные информационные блоки. Доказать, что она неправа, было практически невозможно. Шеф-редактор, по совместительству ее подруга, не принимала никаких аргументов, способных пошатнуть авторитет заслуженного цензора. В пример всем Вера ставила Леонида Парфенова. Она его обожала. Помню, это натолкнуло однажды меня на мысль провести такой эксперимент. В один из прекрасных дней, я взял его текст, на ту же тему что и мой репортаж, и отдал ей на правку. Спустя час от авторских слов её кумира ничего не осталось. И со словами «Когда же вы научитесь писать!» я получил обратно исковерканные труды известного журналиста.
Пока я общался с одним бывшим коллегой, Вера закончила мучить бумагу и обратилась ко мне.
— Привет, Максик! Извини, совсем нет времени с тобой пообщаться. Мне надо отсмотреть еще кучу сюжетов.
Она схватила со стола сигареты и убежала.
— ИБД, — вслух подумал я в сторону.
— Ага, — согласился подошедший в это время другой мой бывший коллега Володя. При этом он грустно вздохнул. — Как видишь, ничего не меняется.
ИБД — распространенный термин в местах, где работают такие, как Вера, люди. Расшифровывается как «имитация бурной деятельности». Я знал, что никакие сюжеты ей отсматривать не надо. Это совершенно не входило в круг ее обязанностей. Смотреть материал должен главный редактор. Но она все время опережала его и зачем-то тоже смотрела. Так же она вмешивалась в работу операторов, звуковиков, администраторов и даже водителей. Создавая максимум движений. Имитируя бурную деятельность.
Когда она ускакала, в помещение вошла прекрасная Елена. Журналистка, в которую все были влюблены. Я же всегда ее просто хотел. Она была невероятно привлекательная, стильная и любвеобильная девушка. Но когда вышла замуж, все мужчины для нее превратились в бесполых прохожих. И это было для меня спасением. Так как после этого и мой пыл к ней угас. Мы молча кивнули друг другу.
В редакции я пробыл еще минут десять, после чего мне стало скучно. Ностальгия всегда тянула меня на места прежнего обитания, но, побыв там какое-то время, я, как правило, разочаровывался. Все казалось уже не тем. Вот и сейчас воспоминания, наполнявшие воздух, словно ускользающий сон после пробуждения, быстро растворились. Я поболтал еще немного с коллегами и пошел обратно в студию. Там я застал Илону. Она живописно восседала на кожаном диване, который стоял в сторонке от площадки и предназначался для персонала. Она была красива.
— Привет, — сказал я.
— Здравствуй, Максим. Я знаю, о чем ты хочешь со мной поговорить.
— Тебе сказал Праздников?
— Нет, я догадалась. Ты не получишь ключи.
— Ах, ключи. Об этом мы еще поговорим. Но я хотел тебе сказать о другом. Понимаешь, твоя героиня, она скоро погибнет.
— Как?! Когда?
— Сейчас.
— Ты издеваешься? Меня увольняют?
— Да. Сценаристы считают, что твой персонаж очень сырой. Недодуманный. Пустой. Над ним надо еще работать.
— Зачем? Как с ним можно будет еще работать, если он подохнет? — взорвалась Илона.
— Ну, — сконфузился я, — они его доработают и введут под видом другого героя. Короче, Илона! Скажу тебе лучше честно: ищи себе нового любовника, то есть продюсера.
— Ах, это все Филя! Мерзавец! Я думала профессиональные отношения личных не касаются.
— Касаются, и еще как! Илона, я постараюсь поговорить со своими знакомыми. Возможно, для тебя найдется роль в других проектах. Знаешь, талантливый актер никогда без работы не останется. Это бездарностям надо бороться. Зачем тебе это? Ты прекрасная актриса. Очень красивая девушка. Не держись ты за это дело.
Илона сделала отчаянное лицо и артистично заплакала.
— Я люблю его! Я люблю эту работу! Свою героиню! Тебя! Вы все мне стали такими родными, — рыдая, она уткнулась мне в плечо.
Такой бездарной игры я уже давно не видел, думал я, поглаживая ее по спине.
— Успокойся, красавица. У тебя большое будущее.
