Утром меня разбудили звуки из кабинета. Перед зеркалом что-то напевала Катя. Она расчесывала свои красивые темнорусые локоны. В комнате, кроме нее, никого не было. Босиком, почти бесшумно, я дошел до середины кабинета и остановился на горячем квадрате, брошенном на пол через окно, утренним солнцем. Немного постояв под лучами, я подошел к зеркалу так близко, что между нами оставалось сантиметров пять. Девушка этого будто бы не замечала. Она продолжала водить гребнем по своим блестящим ровным волосам и что-то напевать. При этом она пристально смотрела в свое отражение. Потом она замолчала.
— И чего ты хочешь? — вдруг сказала она.
Я подпрыгнул от неожиданности и обернулся, чтобы посмотреть к кому она обращается. Потом вспомнил, что у меня дома никого быть не может, и стал шарить глазами по ее комнате. Под разными углами, насколько позволял обзор зеркала, я высматривал кого-то, кому она могла это сказать. Но никого не увидел. Она же продолжала смотреть прямо на меня пристальным взглядом.
— Я тебе говорю. Ты, чудо-зеркало, — сказала она.
Наши глаза встретились. Я потерял дар речи.
— Почему ты не голый?
— Я? — переспросил я, указывая на себя пальцем.
— Ты, — спокойно ответила она.
— Вот же блин! — я схватился за волосы. — Ты меня все это время видела!
— Видела. И слышала.
— Ничего не понимаю. Зачем же ты устраивала весь этот цирк?
— По-моему, цирк устраивал ты. Особенно когда голым корчил рожи.
— Так, это… — я сделал паузу и почесал затылок: — хотел тебя разгадать! Хотел узнать, что ты там делаешь? Как вы там все появились? Как вы очутились в этом долбанном зеркале?
— Это ты там «что-то» делаешь, а я тут живу. Со своей семьей.
— Ты знаешь, почему так случилось? И вообще, давно ты меня видишь?
— Несколько дней.
— О Боже! Значит, оно нам открылось одновременно!
— Я сама ничего не понимаю. Возможно, ты моя галлюцинация. И я сейчас разговариваю сама с собой.
— Да нет же. Я настоящий. Это ты мое видение.
— Я боюсь.
— Да я не опасен.
— Нет. Я боюсь, что с моей головой не все в порядке.
— Значит, мы в равном положении. Я тоже этого страшно боюсь! Я даже к психиатру обращался.
— И что он сказал?
— Сказал, что посоветуется с коллегами.
— Прекрасно. Расскажешь потом?
— Конечно. Но, сначала, ты расскажи. Что ты видишь?
— Вижу тебя. Твой кабинет. Ты стоишь в одних трусах.
— Ой, прости, — от стыда я скрестил ноги, но за брюками не пошел. Боялся, что она уйдет.
— Можешь одеться, я подожду.
Я мигом слетал за штанами. Когда вернулся она рассказала мне удивительную историю.
— Послушай, — как-то обреченно начала она, — у меня эта история началась уже давно. Несколько лет назад мой отец повесил сюда зеркало и тогда я впервые увидела тебя. Я так испугалась, что разбила его.
— Несколько лет назад? — мои брови взлетели от удивления.
— Да. Впервые я увидела тебя несколько лет назад. Спящим. Ты лежал вон на том диване. Я думала, что сошла с ума, но рассказывать никому не стала. Испугалась, что меня положат в клинику, а там из меня совсем дурочку сделают. Поэтому решила просто избавиться от зеркала. Я сделала это, а после я стала бояться смотреть в любые зеркала. Но потом, взглянув в одно, другое, убедилась, что все нормально. Шло время. Но ты не выходил у меня из головы. Все эти годы я вспоминала тебя. Передумала уже что только можно. Что это знак. Что, возможно, мне показали, кто мой суженый. Или того, от чьих рук я паду. Или ангела моего.
— Да уж, на ангела я не тяну, — вздохнул я.
— Не тянешь. Поэтому эту версию я сразу откинула. В общем, ты жил со мной все это время. Я недолго тебя видела, но очень хорошо запомнила твои черты. Твое лицо, губы, нос, брови. Все кроме глаз. Их пришлось додумывать. Потому что, когда ты спал, они были закрыты.
— Неудивительно. Обычно я так и делаю, когда сплю.
— Со временем, когда страх прошел, ты стал для меня моей тайной. Меня даже стало тянуть к тебе. Я приписала тебе все положительные качества, которые мне нравятся в людях. Ты мне снился. Я тебя рисовала. Я влюбилась в тебя.
Я покраснел.
— Но через пару лет я встретила прекрасного земного человека и вышла за него замуж. И хотя ты не оказался моим суженым, забыть тебя все равно не смогла.
— А что значит земного? А я, по-твоему, кто — инопланетянин?
— Нет. Ты из другого мира. Не исключено, что ты вообще живешь только в моем воображении.
— Не живу я ни в чьем воображении, милая. Я живу в своей квартире. Друзья докажут.
— В любом случае ты нематериальный. Я не могу тебя потрогать. Не могу дышать тем же воздухом, которым дышишь ты.
— Дожил! Я нематериальный!
Тут же меня обдало холодным потом. А вдруг я действительно не существую? Хотя вряд ли, успокоил я себя. Тогда бы не существовало и всех остальных. Шести с лишним миллиардов человек, живущих со мной на одной планете. Толян, Тала, Юля, Зуйкина, в конце концов! Нет, этого не может быть!
— Ничего. Не волнуйся, — почувствовав мое волнение, сказала она. — Это только мои догадки. Может быть, и правда есть другой, параллельный мир. Я читала об этом в каком-то журнале.
— Так что случилось потом? Почему ты снова меня видишь?
