Отыскав карту, я стал шарить глазами по перечню улиц на последней странице. По алфавиту добрался до буквы «Ш», но никакого Шостакова не нашел. Я выругался и стал снова просеивать взглядом названия. Безрезультатно. Через полчаса у меня уже стал теряться фокус. Маленькие буквы сливались в одно целое. Когда я понял, что усилием воли эта улица не появится, поиски прекратил.
Если она меня не обманула, значит, где-то это место в городе все равно есть. Возможно, это та улица, которые обычно на картах не указываются. Очевидно, она очень маленькая. Нужно найти какой-нибудь госорган, где скажут, какие улицы на карте отсутствуют. Я стал потихоньку собираться на работу. Натянул джинсы. Надел рубашку. Пиджак. Подошел к полочке, где у меня хранится парфюм. Выстроенная армия бутылечков, пестрила известными брендами. Многие из них были почти пусты. Понравившиеся духи я никогда не использую до конца. Специально оставляю на донышке. Мне нравится потом нюхать их, и мысленно возвращаться в то время, когда ими пользовался. Запах служил для меня машиной времени. Вот, тонкий аромат Kenzo уносит меня на берега средиземного моря, в уютное бунгало, где я провел 10 незабываемых дней с одной из своих возлюбленных. А это уже брутальный Hugo Boss, погружающий меня в воспоминания с выпускного в институте. Я аккуратно снимаю колпачки. Один за другим подношу к носу флакончики и глубоко вдыхаю. Полет в прошлое длится секунды, но успевает всколыхнуть душу. Когда сеанс заканчивается, я беру последнее приобретение и аккуратно, опасаясь передозировки, пшикаю пару раз на тело и одежду. Скоро и этот запах станет частью моей машины времени.
Трагическая обреченность. Ощущение бессмысленного существования. Полное равнодушие к окружающему миру. Тоска и апатия. Безразличие к себе и ко всему происходящему. Депрессия наполняла меня с каждым километром, убегающим под колесами моего автомобиля. Нет, это даже не из-за того, что исчезла Катя. Такое чувство рождается у меня иногда спонтанно. Часто без причины. Все вокруг начинает казаться слишком настоящим. Слишком серьезным. Естественным до тошноты. Никакой романтики. Полное отсутствие сказки. Каждый сам по себе. Всем наплевать друг на друга. Мир полный ненависти и несправедливости. Я посмотрел в окно. Боже, как безвкусно одеваются люди! Такое впечатление, как будто на всех надеты серые мешки. Бесформенные куртки. Пестрые колготки на фоне потухших физиономий. Стоптанная обувь. Пузырящиеся штаны. Мужицкие жилетки крысиного цвета с миллионом кармашков. Грубые ботинки на тонком каблуке. В толпе царила безвкусица. Это расстроило меня еще больше. А где же работа законодателей моды, которые каждый день бьются над красивой одеждой? Судя по тому, как одеты все эти люди, они умерли!
В офисе я постарался как можно незаметнее пробраться к себе в кабинет. Не хотел встречаться с Юлей. Я еще не придумал, что ей сказать. Как порвать отношения.
Вечером, когда я закончил работу над очередной порцией документов, их надо было передать на подпись шефу. По правилам это делалось через Юлю. Я позвал своего помощника и попросил его отнести ей бумаги.
— А Юли там больше нет, — сообщил мне подчиненный.
— В смысле?
— Там теперь другая. У директора новый секретарь.
— Почему?
— Я не знаю.
— Тогда ладно, я сам отнесу.
Мне было интересно, что же произошло. В приемной сидела милая девушка. Совсем молоденькая. Держалась она очень свободно. Было видно, что за плечами у нее большой опыт работы.
— Привет! — сказал я.
— Здравствуйте! Вы Максим Котин?
— Как вы догадались?
— Я знаю всех руководителей. Это моя работа.
— А где Юля?
— Она уволилась.
— Почему?
— У нее сильно заболела мама. И теперь за ней нужен уход. Юлия Сергеевна решила, что совмещать это с работой не получится.
— Да, конечно. Вот возьмите на подпись. — Я нерешительно протянул ей бумаги.
— Давайте. Завтра вечером прилетает Феликс Викторович. Он сообщил, что хочет видеть вас у себя послезавтра в три часа дня.
— Я буду.
С тяжелыми мыслями я побрел обратно к себе. В глазах стоял образ Юли. Несчастный и одинокий. Вокруг, как прежде, сновали сотрудники. Им было абсолютно безразлично, что Юля уволилась. Из их жизни она исчезла, как второстепенные персонажи исчезают со страниц какого-нибудь романа. Которых через пару глав читатель и вовсе не вспомнит. Для меня же это было равносильно неожиданной смерти полюбившегося героя, с которым ты прожил не один том увлекательной истории.
Час спустя мою хандру рассеяло радостное сообщение, которое я получил от Юли. Она писала, что счастлива. Операция прошла успешно. Опасность миновала. Её маму скоро переводят домой. Она уволилась с работы. И теперь все время посвятит родителю.
Дочитав до этого места, я подумал, какое странное это явление — счастье. Как внезапно его может родить горе. Счастье это когда нет страданий. Но только при условии, если страдания были. В противном случае, для счастья нужно чего-то большего.
