По дороге я вспомнил рыжего парня. Мне стало стыдно. Я сам не любил расфуфыренных дамочек на дорогих автомобилях, прикрывающихся своими могущественными любовниками. И сам же, только что, такую дамочку прикрыл. Зло опять осталось безнаказанным. Пострадал безвинный.
Как только я очутился дома, я побежал в кабинет. Зеркало равнодушно молчало. Как теннисный мячик об стенку, от него отскакивало обратно все, что оно видело. Ворота в другой мир были закрыты. Я подумал, может, какое заклинание прочесть. И только горько засмеялся. И зачем мне эти переживания, раздумывал я потом. Был один, и все было в порядке. Полная душевная гармония. Тут на тебе! Стоило кому-то появиться, как все вверх тормашками. Правильно говорил Ремарк: «Кто одинок, тот не будет покинут».
За окном пошел дождь. Грусть моя усилилась. Ливень отстукивал ритм печальной мелодии. Она звучала в глубине моей души. Я вышел на балкон. С упорством мазохиста я прокручивал в голове возможные варианты счастливого будущего с Катей. Вспоминал яркие моменты нашего короткого знакомства. Воображал картину, на которой мы вместе и навсегда. Но… «От стрелы Амура в сердце только дырка!» Так говорил мой друг, когда от него ушла девушка. К другому. Но там хотя бы все было понятно! У меня же, полная неизвестность.
На улице резко похолодало. Я вышел из балкона и надел свитер, который уже собирался убрать к зимним вещам. Потом подошел к окну. Стал всматриваться в дождь. От моего дыхания, на холодной поверхности стекла появилось запотевшее пятно. Пальцем я написал на нем имя «Катя». Когда оно исчезло, дыхнул еще раз. Надпись появилась снова. Уже не так разборчиво, но вновь появилась.
Раздался звонок в дверь. Спотыкаясь о разбросанную в коридоре обувь, я добрался до неё и посмотрел в глазок. Там показалась, смешно искаженная выпуклым стеклом физиономия Талы.
— Боже, как я рад тебя видеть, — отворив дверь и не скрывая эмоций, приветствовал я друга. — Как раз ты мне сейчас и нужен.
— Сначала покажи мне зеркало, — как всегда спокойно, сказал Тала.
Я рассказал ему, что все исчезло и зеркало стало нормальным. Тала поморщился.
— Правда! Я не придумываю, — оправдался я.
Мы прошли в комнату, и он сам внимательно осмотрел висящий на стене предмет.
— И ты сейчас ничего там не видишь? — спросил он меня.
— Не совсем. Я вижу себя и тебя.
— Понятно. Возможно, ты просто излечился. У тебя были сегодня какие-нибудь потрясения?
— Да у меня весь день потрясающий!
Я описал ему все, что со мной произошло. И добавил, что очень жалею побитого мной парнишку.
— Не бери в голову, — успокаивал меня Тала. — Ты же избил не ребенка и не женщину. Это был мужик. Если его ладонь сожмется, то она тоже превратится в кулак. Поэтому, бокс не называют насилием. Ведь соперники равны.
— Ну ладно, забей. Лучше скажи, как найти адрес, который мне дала Катя? — перевел я тему.
— Ты действительно веришь, что она не выдумка?
— Да. И я хочу, чтобы ты мне помог ее найти!
— Тогда будь уверен, если она живет в этом городе, мы ее отыщем. У меня есть один знакомый в градостроительном комитете. По-моему так он называется. Я позвоню ему и узнаю, где есть такая улица.
— Отлично!
— Это первое. Второе. Ты говорил, что она художница. Попробуй поискать в интернете молодых художников. Обзвони галереи. Отследи, где были последние выставки молодых авторов. Фамилию ты не знаешь, поэтому искать придется по имени. Есть ничтожный шанс, что рисующих Екатерин не так много.
Тала давал инструкции. Я все записывал в блокнот. Потом мы поболтали о жизни. Попили чайку. И Тала уехал. Всю ночь я просидел в сети. К моему несчастью, художников у нас в городе было как собак нерезаных. Екатерин среди них оказалось тоже довольно много. Я находил их биографии, фотографии, резюме. Отсеивал слишком старых, слишком молодых. Слава Богу, у многих живописцев были фотки. Это облегчало мне работу. Под утро после неудачных поисков я заснул.
Примерно в одиннадцать позвонил Тала.
— Так, слушай! Я узнал! Есть такая улица. Она совсем масенькая. Проходит прямо под КАДом.
Он объяснил мне ее местонахождение, и мы попрощались. Я быстро собрался и, не позавтракав, отправился навстречу судьбе.
