— Теперь слушай меня, — глухо сказала Аня. — Во-первых, ты подонок. И за свою работу деньги уже получил. Мою работу ты не сделал.
— От кого это я получил деньга? — спросил он напористо.
— Ты получил деньги от Кэрол Пратт, — спокойно сказала Аня. — Весной она наняла тебя, чтоб ты залез на мою виллу. Не за тем, чтоб ограбить, а чтоб разведать обстановку и войти со мной в контакт. Я, дура, на это купилась. Тебя Кэрол нашла на Брайтоне. И ты от нее получил задание — узнать, кто я, что я. Это задание ты выполнил хорошо. И понял, что поймал меня на крючок. Сидел на Брайтоне и ждал, пока я тебя снова вызову…
— Правильно, — кивнул он без смущения. — А ты наняла сыщиков, которые за мной следили.
— Плохо следили…
— Еще бы! Я все же работал когда-то в контрразведке… Ну-ну, интересно тебя послушать!
— Нечего уже слушать. Ты, опять же по заданию Кэрол, взялся за мое поручение. Вам важно было выманить меня сюда. Ты здесь ни черта не сделал. Эта девочка на фотографии — не моя дочь. Ее ты найти не смог. То же самое и с Соболем. Ты решил обмануть меня. Вы сговорились с Кэрол, и я попалась в вашу ловушку… Она тебе заплатила, а от меня ты денег не получишь.
— Ошибаешься. — Он положил руку на ее кошелек и резко пододвинул к себе. — Ошибаешься! Забыла, что ты здесь никто? Человек вне закона! Я могу тебя усадить за решетку, если захочу. Ты даже не вякнешь, понятно? Стоит мне открыть рот, и тебе конец!
— Не откроешь. Ты сам замазан со всех сторон.
— Возможно, — согласился Витюков. — И потому нам обоим лучше молчать. Вот так-то. А теперь махнемся не глядя, по-солдатски: тебе — мой конверт, мне — твой гаманок. Будь здорова!
Он сунул ее кошелек к себе в карман, встал и вальяжной походкой прошел к стойке.
Аня не притрагивалась к конверту. Не потому, что боялась очередной подлянки, а просто была уверена, что ничего полезного в нем нет.
Она неторопливо доела свой бифштекс и подозвала официанта.
Он рассчитался с ней все с той же преувеличенной вежливостью.
Витюков стоял у стойки спиной к ней, но, когда Аня уже была в дверях, догнал ее и спросил настойчиво:
— Конверт взять не хочешь?
— Нет, там одна лабуда.
— Не совсем. Соболь все-таки действительно здесь. В Москве. За адрес возьму немного. Ты все равно меня нагрела, это несправедливо! В гаманке одна мелочь!
— В следующий раз будешь умней.
Она уже взялась за ручку двери, но он придержал ее и прошептал еле слышно:
— Слушай, а ведь я серьезно могу замочить Соболя. За хорошие, по-настоящему хорошие деньги. Я это умею.
— Знаю, что умеешь.
— Найдешь меня через этот подвал, — сказал он ей, когда она уже поднималась по крутой лестнице наверх.
Она оказалась на улице, мимо нее прокатил трамвай. Идти было некуда, точнее, незачем, не имело смысла. Зато в сумке лежали таблетки снотворного, сильнейшее средство от бессонницы. Для того чтобы не проснуться никогда, надо было принять восемь штук. В свое время она спросила об этом старика Прайда, и тот нехотя ответил — восемь.
Мелькнула мысль, что можно было бы дозвониться до Кейта, но она ее отогнала. Кто знает, какова позиция Кейта, быть может, он обо всем до конца осведомлен. А если это и не так, то ее звонок на виллу тут же будет засечен теми людьми, кому платит Кэрол, и коль скоро она узнает о нем, то непременно предпримет какие-то опасные для Ани шаги. Кейт помочь не мог уже никак.
Неожиданно она вспомнила, что где-то на Таганке была фирма, которой владел близкий приятель Кейта по имени Лоренс. Кейт даже сказал: если что случится, можно к нему зайти.
Она спустилась в метро и добралась до Таганки.
Фирму удалось найти почти сразу — по изображению американского флага на стеклянных дверях.
Русский охранник, здоровенный парень в ладном костюме, сказал, что Лоренса сегодня нет и, когда будет, неизвестно. Аня оставила ему вторую визитку с адресом своей гостиницы, которой еще не видела, и попросила передать, чтобы Лоренс позвонил ей вечером.
Действия, лишенные смысла, поняла она через минуту, с Лоренсом неизвестно было о чем говорить, скорее всего он тоже был дружен с Кэрол.
В пятом часу сумерки начали сгущаться. Аня помимо воли оказалась вновь на книжных развалах у Китай-города, и все та же продавщица сказала, что Сарма так и не появлялась.
Оно и к лучшему. Нет и не надо. Аня уже действовала автоматически, по инерции, потому что мысль о восьми таблетках окрепла, полностью овладела ее сознанием.
