— Латыши о красных стрелках, если знать правду, думают по-другому. О стрелках, которые охраняли товарища Ленина, тоже разговоров не заводи. Насколько я умею понимать сегодняшний день, латыши своих этих стрелков изрядно недолюбливают, если не сказать сильнее. Дальше что тебе надо знать: местный великий поэт — Янис Райнис. Запомни. Круглой дурой ходить нельзя. Он окончил университет в Петербурге и свои стихи, по-моему, писал на русском, а потом переводил на латышский, но не дай Бог тебе сказать такую мысль вслух. Основные латышские гордости — Домский собор, где стоит орган, то ли второй, то ли третий в Европе. Юрмала — курорт всесоюзного значения. ВЭФ, радиозавод Попова, мост через Даугаву, церковь Петра, которую недавно восстановили, братское кладбище, зоопарк, Пороховая башня на улице Вальню, Бастионная горка и обелиск Свободы, который советская власть не признает, его сто раз собирались снести, но, на радость латышам, оставили.
— Зачем сносить? — спросила Аня.
— Затем, что, увидишь сама, там все фигуры, обращенные в сторону Запада, изображены с открытыми объятиями, а те, что глядят на Восток, то есть на Москву, — со штыками! На нем написано по-латышски: «Тевземе и Бривиба». В переводе — «Отечество и свобода»… Ну, я в политику не лезу, но этот памятник никому не нравился, ни Сталину, ни Хрущеву, а Брежнев про него, наверное, и не знал. Местные латышские холуи делают вид, что этого памятника вроде бы и нет, вроде бы про него и забыли. Потому что если какой холуй будет смелым и памятник сломает, то ему будет темной ночью очень плохо, это я тебе правду говорю. В последнее время, когда у вас там появился новый царь, мой тезка Михаил Горбачев, и начал говорить за всякую перестройку и ускорения, латыши, я скажу, слегка осмелели и ночью начали подкладывать к обелиску цветочки. Горбачев еще допрыгается со своим либерализмом. Антисемитизма здесь, я считаю, чуть поменьше, чем в Москве. Латыши с удовольствием бы погнали отсюда русских, но евреев хотят терпеть. Так говорят, как я мог слышать.
— Как это — «погнали»? — удивленно спросила Аня. — Мы в Советском Союзе, своей стране.
— Вот именно, — кивнул Мишель, продолжая шумно хлебать бульон с клецками. — Я тоже так говорю: «Мы в своей стране». Хорошо, что в Риге, говорю, но много сюда понаехало всяких латышей! Ты в основном будешь вертеться с русскими, евреями и другими, кто на русском говорит. Особенно-то здесь не перемешиваются. Латышский можешь не учить, по-русски говорят все. Правда, есть латыши, которые говорят по-русски так, будто при этом навоз во рту жуют, но что они могут сделать? Приходится.
— А вы по-латышски понимаете?
— Говорю свободно, писать не умею. Но, дорогая, я же работаю в сервисе, это мой хлеб… Живем мы с тобой — каждый за себя. Живи сколько понравится. Яков и Берта — люди спокойные и тихие. Вопросы будут?
— А как добраться до Юрмалы?
— Идешь на тот вокзал, на который приехала. На первом этаже в кассе берешь билет. Садишься на электричку и проезжаешь станции: Засулаукс, Торнякалнс, Иманта, Бабите, Приедайне. Переезжаешь по мосту через реку Лиелупе. Первая станция, на которой можно сойти и за полчаса дойти до моря, — Лиелупе. Но ты поезжай туда, где кипит жизнь. Это Булдури, а еще шикарней Дзинтари — Майори. В свое время был анекдот: «Чем отличается Еврейская автономная республика со столицей Биробиджан от Дзинтари в Латвии? Ответ: в Биробиджане правительство еврейское, а население русское. В Дзинтари правительство русское, а население еврейское!» А?! Центральная улица, тамошний Бродвей — улица Йомас. Самый шикарный ресторан — «Лидо», на берегу моря — «Перле». Бродвей в самой Риге в центре, между памятником Ленину и обелиском Свободы. Там-то я изрядно и шлифовал тротуары в годы своей молодости… Когда ты будешь иметь компанию веселых друзей, вы обязательно поедете в Сигулду. Это очень красивое место с пещерой Гудмана и замком Турайской Розы. Сигулда — это маленькая Швейцария, и, может быть, это так, потому что я не был в Швейцарии. Местная публика иногда по своей большой глупости называет Ригу «маленьким Парижем», но это, конечно, очень большая глупость. Лет тридцать назад, когда советской власти было здесь не так много и были живы старожилы, о каком-то Париже кое-где можно было говорить. Женщин без чулок, с голыми ногами в ресторан не пускали, мужчин не пропускали без галстука, не говоря уж про джинсы. Теперь это обычный советский город, где есть немножко западного акцента, я должен сказать. А латыши спят и видят стать Западом. Между нами буду говорить, они считают русских за оккупантов, и иногда можно подумать, что это так. Ты интересуешься политикой?
— Нет, — ответила Аня.
— Очень хорошо. Латыши называют свою социалистическую республику колонией русских, и дураки-американцы их в этом поддерживают. Но лет через сто никаких таких разговоров не будет. Все будет по-советски… Почему ты не спрашиваешь, имеется ли у нас синагога?
— Да мне это как-то без разницы, — улыбнулась Аня.
