Она сидела, стараясь оставаться незамеченной: не дело появляться в тот момент, когда люди, усталые и грязные, приехали с картофельного поля и жаждут усесться к обеденному столу. Голодный и усталый мужик в основном думает о куске жареного мяса, и любой, даже самый эффектный приезд прекрасной дамы ему решительно безразличен. Что ни говори, а для любви тоже предпочтителен сытый мужик.
Аня терпеливо сидела на сене, спрятавшись за колонной навеса. Хотя больше всего ей сейчас хотелось выскочить на подворье, выхватить из рук маленького паренька ведро и самой поливать ледяную воду на спину Олега. Но нужно было, как в сказке, явиться пред его очами во всем блеске своей красоты. Звезда оперетты, например, выходит на сцену лишь в тот момент, когда статисты распелись, истомились, она спускается сверху по ступеням высокой лестницы, и все остальные превращаются в безликую массу. Надо было подождать, каких бы жесточайших мучений это ни стоило.
Студентики, сполоснувшись кое-как у колодца, протаранили двери столовой и минут двадцать на подворье было безлюдно. Из дома доносились голоса, солнце скрылось за кромкой леса, но сумерки легли светлые, золотистые.
Первыми вышли несколько девушек, сыто ковыряющих в зубах, потом пара парней, и все лениво двинулись к приземистому дому. Аня, продолжая прятаться, слышала беглые разговоры:
— Спать, что ль, пойдем?
— Да рановато… Может, на танцы съездим в их гребаный клуб?
— Ну их к черту, под гармошку не танцую.
— Сыграем в карты?
— Хоть бы они нам, суки, телевизор поставили.
— Телевизор уменьшает производительность труда, они не дураки.
Олег и Виктор вышли последними и сразу свернули чуть в сторону, вид у обоих был заговорщицкий, и Аня поняла, что день рождения все-таки состоится, кто-то из двоих припас бутылку, чтоб сейчас, после ужина, хоть как-то отметить праздник.
Она шагнула вперед, встала на виду, но ее не замечали.
Виктор сказал с отчаянной веселостью:
— Я, Олег, одного не пойму! Во всякой свинье, кроме жира, должно же быть хоть какое-то мясо? Хрюшка бы не выжила, если б состояла только из жира? Такого в природе не бывает! Так куда же девается мясо, если нам на стол подают сплошное сало и тухлый жир? Мясо где?
Олег по сторонам не глядел, закуривал на ходу, и Аня услышала его глуховатый голос:
— Наплевать. Ты хоть сала прихватил на закуску?
— Венька Левин надыбал помидоров, огурцов и какую-то консерву. Кого-нибудь еще пригласим, кроме Веника?
— Как хочешь. У нас всего бутылка.
— Веника надо позвать, — сказал Виктор и замер, наконец-то увидев Аню.
К этому моменту она успела принять соответствующую замыслу позу и выглядела на фоне сеновала как изящная статуэтка — в джинсах, на высоких каблуках, в обтягивающем свитерочке, а на голове игривая кепочка.
— Олег! — заорал Виктор. — Мама родная! Ты только глянь!
Первое мгновение и первая реакция — главное не только тогда, когда вслепую угадываешь цвет карты и масти. Первый взгляд и то, что в нем блеснет, решает все.
Олег повернулся и замер, выронив из рук только что раскуренную сигарету. Аня поняла, что цвет карты ею угадан.
— Это… Ты? — Глуповатая улыбка осветила его темное лицо.
— Я.
Обоим было нечего сказать, потому что к такой встрече Олег был совершенно не готов, да и для Ани, что там ни говори, встреча была неожиданной, потому что вдруг молнией мелькнула мысль: этого человека она абсолютно не знает, и кроме физических, грубых контактов между ними не было ровным счетом ничего! Он мог оказаться — любым! От псаря до царя. И надежд на то, что он хоть в чем-то будет соответствовать образу, который Аня придумала, не было никаких. «Я тебя вижу, — сказал древний грек-философ. — А теперь говори, чтоб я понял, кто ты».
Он, Олег, сказал то, что надо. То есть поначалу ничего не сказал. Твердо переставляя ноги в тяжелых резиновых сапогах, подошел к Ане, сильно обнял, ткнулся лицом в волосы и, чуть дрогнув, еле слышно прошептал:
— Хоть какая-то радость в этой подлой жизни…
Восторг мгновения, который хотелось продлить до бесконечности, нарушил, конечно, Виктор, без колебаний и размышлений переведший лирику на сугубо практические рельсы.
— Анюта, тебя никто из нашей кодлы не видел?
— Нет.
— Прекрасно! Сваливаем отсюда, чтоб не было свидетелей и лишних разговоров! У нас есть бутылка. Я же тебе говорил, Олег. Бог не допустит, чтобы мы не отметили твой день рождения по-человечески!.. Маловато, конечно, бодрящих напитков, но можно…
— Я все привезла. Возьми сумку, — сказала Аня, кивнув через плечо на сеновал.
— Идите быстро в коптильню! Я за вами! — Виктор метнулся к сеновалу, подхватил Анину сумку и быстро спросил: — А Веника все-таки позовем?
— Да, — ответил Олег.
Остались они незамеченными или нет, Ане было безразлично, и почему ее появление надо было скрывать от всех, ей тоже было в высшей степени без разницы, поскольку производить впечатление на однокурсников Олега не планировалось. Для восхищения ею нужен был только он и еще Виктор, чтобы сгладить напряжение и неловкость первых минут, чтобы встреча все-таки обрела характер праздника, радостного для всех.
