Но потом Аня поняла, что главной была одна-единственная причина — надо было определить характер их отношений, узнать, есть ли они, эти отношения, или нет?
Если между ними возникнет нечто стоящее, неторопливо размышляла Аня, то по боку все связи с Киром и его командой, никаких звонков братьям-акробатам, ну их к бесу вместе с их хутором! И придется идти на качественное изменение жизни, устраиваться на тот же ВЭФ или в галантерейный магазин.
Именно этот вопрос и следовало решить, чтобы знать хотя бы приблизительно, как строить свою жизнь дальше.
— Вам у нас нравится? — услышала она вопрос водителя.
— Где?
— В деревне. Рига — это не Латвия. Настоящий латыш — крестьянин. Наше богатство — луга, корова, свинья, бекон, молоко. А всякая там электроника, радио, хоккей, бобслей — не латышский товар. У нас нет нефти, железа, угля, ничего нет, только глина. Зато хорошие продукты.
— Хорошие, — рассеянно ответила Аня. — Мне у вас нравится.
Она поглядела сквозь ветровое стекло машины: мимо проплывали поля и луга, рощи и перелески, в общем-то мало отличающиеся от подмосковных. Такой же багряно-золотистый убор осиротелых осенних деревьев, такая же жухлая, жесткая трава и унылые поля с остатками сжатой пшеницы, такая же тяжелая, перепаханная на зиму земля.
— Вас подвезти к правлению или где они работают?
— Где они живут, — попросила Аня.
— Тогда на хутор Янсона, — заявил шофер и через десять минут остановил машину около пары каменных домов, стоявших посреди сжатого поля, невдалеке от заболоченного берега тихой реки.
— До свидания, — быстро сказал желтоволосый водитель, и Аня сообразила, что он не хочет получать мзду за свою работу, поскольку дорожную беседу счел столь увлекательной, что она показалась ему достаточным вознаграждением. А может быть, здесь за такие услуги расплачиваться было не принято.
Аня неторопливо пошла к хутору. Издали казалось, что он вымер, никакого движения, никаких признаков жизни. Только из трубы дома, что поприземистей, вился дымок.
Искать кого-то и расспрашивать Аня не хотела. Она не собиралась знакомиться с учащимися, заводить с ними дружбу, поскольку уже знала, что и сам Виктор, и Олег относятся к своим сотоварищам с некоторым пренебрежением. Только почему-то, подумала Аня, сами уже второй год не могут понять, как это они, аристократы и умницы, достойные лучшей доли, оказались в этом техникуме, а, скажем, не в Кембридже, Принстоне или, на худой конец, не в МГУ?
Аня отошла в сторонку, нашла высокий навес, под которым было свалено сухое сено, присела и принялась вести наблюдение. По ее расчету, до появления тружеников оставалось минут двадцать.
Через пяток минут она уже поняла, что дом, где топилась печь, — кухня и столовая, потому что из него время от времени, направляясь к колодцу, выскакивали девочки в белых передниках и с ведрами в руках.
Значит, отдыхали и спали студенты в другом доме, просторном, приземистом, сложенном из тяжелых серых камней. Ане почему-то казалось, что в этом доме-спальне никаких перегородок нет и все спят там вповалку без различия пола. А что, если у Олега есть здесь дама сердца? И ее, Ани, появление, будет выглядеть совершенно нелепым? Что тогда? На ночь глядя отправляться в обратный путь? Вместе с подарками и мечтами о ночи на душистом сеновале? Даже от мысли о подобном паскудном варианте бросало в дрожь.
Аня взялась за сумку, расстегнула «молнию», вытащила пакет с костюмом, зашла под навес и в дальнем углу закопала пакет глубоко в сено.
Потом вернулась на свой наблюдательный пункт, вырвала из записной книжки листочек и сверху написала:
«КЛАД СТАРОГО ПИРАТА».
А затем составила то ли карту, то ли схему, позволяющую определить, где спрятала в сене костюм. Вручить его Олегу заочно, после своего отъезда, — таким способом можно оказаться забавной и оригинальной и обезопасить себя от незаслуженных оскорблений. Черт его, дикаря, знает, а может, он оскорбится таким подарком! Ее здесь уже не будет, а Олег до своего возвращения в город остынет, да и Виктор объяснит ему что к чему. А в том, что подарок мог вызвать нежелательную для Ани реакцию, она не сомневалась: настоящий мужчина не любит подаяний, настоящий сам любит дарить. Даже на серебряную свадьбу любящие жены не всегда позволяют себе такие сюрпризы, не говоря уже о потаскушках, которые согласны «лечь в койку с первого раза».
Тускнеющее солнце коснулось кромки леса на горизонте, когда к хутору подкатил открытый грузовик. Из него попрыгали на землю парни и девчонки, одинаково одетые — куртки, телогрейки и штаны — и одинаково замызганные грязью.
— Жратва готова? — услышала Аня громкий голос Виктора и тут же разглядела Олега.
Тяжелой походкой, в резиновых сапогах и ватнике, он шагал к колодцу, раздеваясь на ходу. Какой-то маленький парнишка обогнал Олега, а затем услужливо окатил его обнаженную спину водой из ведра.
Аня поняла, что и здесь ее Олег пользовался авторитетом, если не властью.
