В глазах братцев засветилось столь откровенное вожделение, что их спутницы отвернулись с презрительными гримасами на перепудренных лицах, но ни Петерса, ни Томаса это не смутило. Аня попыталась было их различить, но без отметки, которая, естественно, уже смылась, сделать этого не смогла.
— Вы очень красивая! Файн! Почему вы не звоните нам в город?
— У вас режим, — ехидно сказала Аня.
— О, какая мелочь! Всякий режим хорош потому, что его можно нарушать!
— Попробуем? — с вызовом спросила Аня. — Прямо сейчас?
— Но… Здесь нет комфорта! — потерянно оглянулся в поисках удобств один из них, кажется, Петерс.
— Да вон лесочек виднеется! — засмеялась Аня.
— Но у нас сегодня очень важные дела, — откровенно заколебался другой, наверное, Томас, хотя Аня видела, что, нажми она на них понастойчивей да улыбнись с томной придурью в глазах, оба забудут и про дела, и про своих фыркающих в сторонке дам, побегут в лесочек, хоть за реку.
— Да-да! — заторопился и засмущался, но подхватил колебания брата Петерс и, путая от повышенного возбуждения русские и латышские слова, пояснил: — Мы сегодня хотим купить свой хутор…
— Старый латышский крестьянский хутор! — ликуя, добавил Томас. — Где родились наши дедушка и бабушка. Это наш хутор! Колхоз должен отдать!
— Почему? — беспечно спросила Аня, полагая, что колхоз никогда ничего не отдаст.
— В России, под Москвой, такую усадьбу отдали одному старому дворянину! Возвращается справедливость! Мы читали в газете! У нас будет хутор, и мы вас пригласим!
— На хутор бабочек ловить? — засмеялась Аня. — Ладно, покупайте свой хутор, а там посмотрим. Но чтобы там был настоящий комфорт, файн!
— Конечно-конечно! — обрадовались Томас с Петерсом и наконец, опомнившись, заметались между своими дамами и Аней, попросили ее обязательно позвонить завтра. На этом расстались.
Аня без труда нашла остановку местного автобуса, но оказалось, что машина будет лишь минут через сорок, и потому она стала прогуливаться по ухоженной площади, заглядывая в маленькие уютные магазинчики.
Прежде всего она наткнулась на сувенирную лавку, где торговали не столько импортными мелочами, сколько предметами народного творчества, как их называли в газетах. Ане очень понравился комплект из двух кукол — жениха и невесты, они были очень красиво приодеты в свадебные национальные костюмы: невеста — в домотканом платье, с красивой короной на голове и янтарной сактой на груди, а жених — в черном котелке, добротном костюме и постолах. Пара была очень трогательной, и Аня уже потянула деньги из сумочки, но опомнилась, поняла, что если такой подарок вручить Олегу, то это может быть воспринято как намек на определенные обстоятельства и ее, Ани, мечты. Однако удержаться от какой бы то ни было покупки она уже не могла и потому купила мужской несессер с бритвой «Жилетт», которая, как слышала Аня, очень высоко ценится мужчинами. Ведь еще неизвестно, как воспримет Олег купленный ею костюм, подарок был слишком дорог и многозначителен, поэтому Аня составила особый план вручения презента.
Она вернулась на остановку. Подкатил замызганный сельский вездеход, дверца приоткрылась, и круглолицый парень с растрепанной копной соломенных волос весело спросил с сильным акцентом:
— Мейтене, вы не в «Коммунарс»?
«Мейтене» — это девушка, но как он угадал, что ей надо именно в «Коммунарс», оставалось непонятным, и Аня среагировала не сразу.
— Вы студентка? Из техникума? — спросил веселый водитель.
— Да, — сказала Аня, и соломенный шофер тут же открыл боковую дверцу.
— На картошку, да? Я довезу.
Аня отважно села в машину — здесь не город, люди другие, и если они взялись подвезти, то именно это и делают.
— Электротехникум, да? — все так же улыбаясь, без всяких причин поинтересовался водитель.
— Да.
— Второй курс или первый?
— Второй.
— Тогда на хутор Янсона! Но они еще работают! До шести. А потом — ужин.
Аня глянула на часы и подумала, что лучше появиться после ужина, чтобы не вносить лишней сумятицы в жизнь друзей.
Латыш-водитель продолжал говорить о студентах, дескать, работают они с ленцой да прохладцей, толку от них немного, но Аня его не слушала, потому что неожиданно для себя задалась вопросом: а зачем она, собственно говоря, едет?
На день рождения? Допустим. На день рождения являются без приглашения, это везде принято. Но праздник можно было перенести и на более поздний срок, отметить его с большим изяществом, нежели здесь, под сенью деревьев, где нет музыки, обслуги и прочего комфорта, короче, «файна», как сказали бы братья Томас-Петерс. Получалось, что праздник как таковой вовсе даже здесь ни при чем. Что же оставалось? Переспать с любимым в стогу сена? Занятие само по себе достойное, не лишенное поэзии, но, скажем прямо, если это происходит в прохладной и чистой спальне, на кровати, на полу, на ковре, на столе, на подоконнике, на люстре, оно все же удобней и веселей, хотя бы потому, что возможностей для разгула фантазии много больше!
Или же она едет, чтобы только увидеть Олега, потому что жизнь без него невыносима? Да, это существенно, это серьезный повод.
