— Не знаю. Я не слушала. В субботу пойду к Олегу в больницу, хочет он того или нет!
— Не советую, — сказал он, уже не смеясь. — Иди, конечно, если хочешь получить костылем по горбу.
— Даже так? — сникая, спросила она.
— Так, к сожалению. Ты на какую-то очень больную мозоль ему наступила, Анюта. А тут он еще копыто поломал, так что все до кучи. Он и со мной через губу разговаривает.
— Господи, Витя, но у меня же здесь никого, кроме него, нет! Он и ты, вот и все! Я с ума сойду, повешусь сейчас в туалете!
— Стоп, стоп! Только этого не хватало! Я же тебе не сказал, что положение безнадежное? Не сказал?
— Нет. Ну так что?
— Ага… А ты что, по уши втюрилась, да?
— Да!
— Ага… Тогда тебе действительно лучше повеситься!
Он громко засмеялся, что привело Аню в чувство.
— Витька, ты мне друг?
— Друг, друг, не волнуйся! Я уже обмозговал ситуацию. Пока он будет валяться с гипсом, пройдет еще пара-тройка недель, ты лучше на глаза ему не попадайся. Пусть остынет. Я уже начал работу по укрощению взбесившегося зверя, и даже есть кое-какие успехи. Все будет нормально, Аня, не трепыхайся, я тебя понимаю. Ну, а потом мы устроим какой-нибудь банкетик или праздники подвернутся, приоденем его в эту тряпочку и все уладим.
— Ты уверен?
— Уверен, Анюта. Я его уже изучил.
— Ага! А за это время у него кто-нибудь появится! — едва не плача, выкрикнула Аня. — Какая-нибудь однокурсница!
— Если до сих пор не появилась, то не появится и потом.
— Но он меня действительно не хочет видеть? Ты не врешь, Витя?
— Зачем мне тебе врать? Если б я сам тебя хотел, я бы об этом Олегу сказал, и мы б разобрались, что да как. А я хочу, чтобы вам обоим было хорошо, вот и все. Подожди немного, я за тебя проведу всю эту работу… Во! Точно! Через неделю скажу, что тебя из петли вынули! А?! Блеск идея! Тут-то мы его заколебаем! Слушай, а что мне с Галкой делать?
— Откуда я знаю, Вить?
— Все! Закруглились! Матушка возвращается! Не обращай на мои тексты внимания… Хорошо, Аня! Завтра мы пойдем с тобой на концерт органной музыки! Как раз приезжает органист из ГДР! Я рад, что ты тоже любишь органную музыку! До завтра!
— До завтра, врушка. Подожди! Я тебе дам денег, ты носи в больницу фрукты, конфеты там всякие и что надо! Там же, говорят, кормят так, что с голоду загнешься!
— Хорошо! Встречаемся около техникума в два часа при парадной форме одежды! Концертный зал — это не ресторан! Будь здорова.
— Счастливо! — ответила Аня и повесила трубку.
Подавленная, она прошла в свою комнату, не включая света, в темноте нашла на ощупь сервант, открыла его и, не выбирая, взялась за первую попавшуюся бутылку. Наполнила фужер до краев и медленно выпила. Оказался тягучий и сладкий ликер, столь любимый Сармой.
Потом, не раздеваясь, Аня легла на диван и долго смотрела в потолок, мысленно успокаиваясь. Мысли потекли ровные и ясные, пульс перестал дергаться и скоро достиг обычной нормы — 60 ударов в минуту.
Поначалу мысли путались в ее голове. Отношения с Олегом почему-то накладывались на денежные вопросы, всплывали в памяти курсы, на которые она сегодня поступила, братья-акробаты, керосиновая лампа в коптильне, но чтобы во всем этом разобраться, требовалась хоть какая-то система.
