— Господи, так ни хрена и не поняла! Знают трое — ты, я и он! Ему не нужна никакая реклама! И тебе не нужна! Можешь совершенно спокойно подыскивать себе любовника для души или жениха, если к тому пришло время! Он сам хочет, чтоб все было тихо-мирно и без шума!
— Женат, что ли?
— Нет.
— Взрослых детей боится?
— Детей тоже не наблюдается.
— Тогда не понимаю.
— Ах ты, Господи! Для здоровья всего знать не надо! — Кир наклонился к ней и проговорил очень тихо: — Ну, «жирный кот» это, понятно тебе теперь? Сидит тихо, проворачивает большую деньгу, позволить себе ничего не может, а хочется хоть немножко удовольствий! И так он просидел почти всю свою сознательную жизнь, а она ведь у всех кончается и не повторится, вот в чем беда! Если ты к нему прилепишься, будешь в шампанском купаться и ананасом заедать. Еще что неясно?
— Теперь все.
— То-то! — успокоился Кир, но закончил с горечью: — Сутенера, сводника из меня сделала! Если кому-нибудь скажешь про эту мою услугу, голову тебе отгрызу!
— Не скажу.
— То-то. И еще, у тебя с Гарькой Кристаповичем что — роман?
— С какой стати? — удивилась Аня.
— Тебя с ним сегодня видели.
— Кир! — засмеялась Аня. — Откуда ты все знаешь?
— Обязан, дорогая. С Гариком не путайся. Он линяет прямо на глазах. Начал спекулировать водкой по ночам. Понятное дело, при той напряженке, которая началась из-за этой дурацкой антиалкогольной кампании, на бутлегерстве капитал можно составить, но не его методами. Загремит он, загремишь и ты.
Что правда, то правда, антиалкогольная кампания сотрясала Ригу и приводила всех в полное недоумение и глубокую печаль. Около магазинов выстраивались чудовищные очереди, а ночные спекулянты на улице Дзирнаву заламывали за бутылку по три-четыре цены.
— Хоть бы эти дураки в правительстве были грамотными! — застонал Кир. — Они же неучи, никогда ничего, кроме партийной литературы, не читали! И даже не знают, что американская мафия образовалась на базе сухого закона! Сперва создали клан бутлегеров, а когда закон отменили, что делать этим бандитам? Занялись рэкетом! У нас будет то же самое! Так что сейчас идет закладка будущих организованных группировок! Когда будешь говорить с папашкой Штромом, подкинь ему эту мысль. Хотя он человек начитанный и сам все знает.
— При чем тут папашка Штром? — обидчиво спросила Аня. — Я с ним не контачу.
— Не уверен. Надеюсь, во всяком случае, что ты ему не стучишь. А если он тебя прижмет, то скажи об этом мне.
— Зачем?
— Чтоб я знал. Сарму, кстати, зря у себя поселила. Она материал отработанный, да и нечистоплотный. Ну, иди. Удачи тебе. Зиму, во всяком случае, ты должна при Антоне вкусно прокантоваться.
Аня на прощание махнула ему рукой и уже отошла было, как вдруг неожиданная мысль вернула ее назад.
— Кир! А этот Сухоруков… не больной?
— В каком смысле?
— Ну, говорят, этот СПИД…
— Нет у нас никакого СПИДа! — на всю улицу заорал Кир. — Вранье это врагов-империалистов! Диверсия буржуазии!
Аня испуганно отскочила от него, поскольку принимать участие в дискуссии не собиралась, и поспешно пошла к электротехникуму, где около трех часов ее должен был ждать Виктор.
Но по дороге она неожиданно сообразила, что встреча эта будет лишена смысла — договаривались, что она передаст ему деньги на питание Олега, а вся ее наличность ушла на учебники и магнитофон.
Пришлось по дороге забежать в кассу. Оставшаяся на книжке сумма подвела черту под колебаниями: вечером придется идти к неизвестному Сухорукову, хочется того или нет. А братьями-циркачами пусть занимается Сарма. На зимнем режиме им ее будет вполне достаточно.
Виктор выскочил из техникума, припоздав минут на пятнадцать, и без всяких церемоний взял у нее деньги.
— Витамины и бутылку, так?
— А ему бутылку можно?
— Бутылку всегда можно! Во всяком случае, не помешает! — засмеялся он. — Так сказать ему, что ты вешалась или не надо?
— Не надо, — ответила Аня. — Я не хочу ему врать.
— Э-э! — засмеялся Виктор. — Так не бывает! Каждый человек хоть раз в день, хоть в чем-то да врет своему ближнему!
— А я не хочу, — капризно ответила Аня и сама поверила в свою искренность, поскольку одно дело — лгать, а совсем другое — о чем-то умалчивать.
— Хорошо, вечером позвоню и дам отчет о расходах и визите. — Он вдруг слегка застеснялся и спросил: — Аня, а где ты работаешь? То есть откуда у тебя деньги?
Складный ответ на подобный вопрос Аня уже давно отработала и потому ответила, не задумываясь:
— Я на машинке печатаю. Дома. Иногда ночь напролет.
— А! — удовлетворенно протянул он и тут же напугал Аню: — Тогда я тебе работенку смогу подкинуть! Мой папаша докторскую диссертацию готовит, ему все время машинистки нужны! Так лучше своим дать подработать, чем на сторону. Тем более что мамаша моя от тебя в полном восторге.
Как отговориться от этих заработков, Аня еще не знала, но решила пока не думать, как будет выкручиваться. Проблемы надо решать по мере их поступления, а если мучить себя будущими бедами, которые то ли придут, то ли минуют тебя, можно и вовсе сойти с ума.
