Аня наконец сообразила, что, поддакивая и сама того не замечая, сообщила зачем-то, что живет здесь со своими родителями! А потому для осуществления своих планов мама Виктора успешно загоняла ее, Аню, в постель к своему сыну и готова была даже вложить в это мероприятие свои средства. Прекрасная перспектива! Все-таки иногда надо слушать, что говорит и предлагает тебе собеседник.
Она ушла из гостеприимного дома Виктора в твердой убежденности, что более не появится здесь никогда.
Из слов Раисы Андреевны было очевидно, что в больницу к Олегу она сегодня уже опоздала, оставалось ждать субботы. На душе стало спокойнее — Олег здесь, пусть и с переломанной ногой. А не давал о себе знать потому, что из мужского самолюбия не хотел предстать перед ней калекой. Аня уже видела себя у больничной койки страдальца, и ей казалось, что встреча эта будет подобна встрече Наташи Ростовой с Андреем Болконским, тогда все решится и будут поставлены последние точки в их отношениях. Только вот умирать Олегу совершенно не след — хотя и красив был такой конец, но для себя хотелось жизни и радости.
Задумавшись, Аня чуть не попала под машину, потому что пошла через перекресток, не обращая внимания на сигналы светофора.
— Плотникова! — сердито окликнули ее из тормознувшей «волги». — Ты что, пьяная?
Она обернулась и увидела, что из-за приоткрытой дверцы машины на нее внимательно смотрит папашка Штром.
— Нет… Я задумалась.
— Ага! Она, оказывается, и думать умеет! Похвально. А зачем ты со мной в опасные игрушки играешь?
— В какие игрушки?
— Я же тебе сказал: хочешь со мной добрых отношений — устраивайся на курсы! Почему не устроилась?
— Как раз туда иду.
— Правда?
— Да.
— Ну, смотри! — И машина покатила дальше.
Аня не сразу вспомнила, о каких курсах идет речь. А потом пришла к выводу, что с папашкой Штромом лучше поддерживать дружеские отношения. Это совершенно очевидно вытекало из слов Кира Герасимова, из советов Сармы.
Она нашла в записной книжке телефон этих самых неизвестных курсов, позвонила из автомата, и ей ответили, что сегодня последний день записи, более того, сегодня же начинаются занятия и коль она заинтересована, то пусть поторопится.
Аня решила, что она заинтересована. А может быть, так оно и было. Курсы, какие бы они ни были, не помешают. Хотя бы для того, чтоб не приставал папашка Штром.
В канцелярии Центра обучения ей не смогли объяснить толком, в чем заключается программа этих курсов, но Аня, недолго рассуждая, заплатила полугодовую сумму за весь срок (хотя Штром говорил о бесплатных занятиях!) и через полчаса уже сидела за столом в уютной аудитории среди таких же молодых людей, постарше ее и помоложе. Все встали, когда в аудитории появился очень стройный седой старикан в несколько старомодном костюме при галстуке-бабочке.
— Здравствуйте, леди и джентльмены, — сказал он. — Садитесь, и начнем сразу, потому что жизнь коротка, а дел много. Итак, меня зовут Арвид Янович, и еще два месяца назад я топтал своими подошвами землю Соединенных Штатов Америки. Однако времена изменились в лучшую сторону, и голос крови позвал меня на родину.
Он говорил практически без акцента и почему-то больше всего напоминал Ане дирижера симфонического оркестра — ему бы долгополый фрак, и все было бы на месте.
— Расставим сразу все точки над «i». Наши милые дамы в канцелярии не сумели, как я подозреваю, объяснить вам, какой профессией вы овладеете по окончании учебы. В этом нет ничего удивительного, потому что в настоящий момент такой профессии на территории СССР не существует. По-английски она звучит — «имиджмейкер». И получив свой документ об окончании, вы никуда на работу не устроитесь! В течение, я полагаю, ближайших двух-трех лет. Те, кто уяснил это и почувствовал себя обманутым, могут выйти из аудитории, получить свои деньги и более сюда не возвращаться.
Он сделал паузу, внимательно оглядел аудиторию, но никто не шелохнулся. Аня решила сразу: чему бы ни обучал ее этот человек, она отсидит полный курс не только из стремления угодить грозному папашке Штрому.
