— Стихи стихами, — возразил я, — а обед обедом. Вы как хотите, а я голосую за обед, стихи, в отличие от него, никуда не денутся. Стихи у тебя, Алина, замечательные. Просто сейчас ты слушала те, которые написал один из лучших поэтов нашего мира. А чем все закончилось, вы и так знаете.
— А ты можешь спеть песни на своем языке? — загорелась Лана. — Ты говорил, что у вас и слова в стихах, и музыка куда лучше нашей!
— Я вам и поэму дочитаю, и песни спою, я даже станцую, но только после обеда. Пошли быстрее, опоздаем, а я хочу есть!
— Пошли, сестра, — со вздохом сказала Алина, — а то, пока он не поест, будет злой и бесчувственный. Мужчины, они все такие.
На обед жены меня тащили почти бегом, а за столом навалили в мое блюдо куски, и сидящая рядом Лана все время пихалась локтем, чтобы я быстрее жевал. Едва Игнар встал, как девушки вытянули меня из-за стола и под удивленными взглядами придворных и самого короля потащили к выходу. Ольма хотела о чем-то со мной поговорить, но была ими проигнорирована. Хорошо еще, что в Арлан приехал дядя Ника, и мальчишка убежал на обед в замок герцога, от него они так просто не отмахнулись бы.
Первым делом я дочитал поэму, после чего Лана потребовала песню.
— Жаль, что я не умею играть на вашей балалайке, — сказал я, заработав возмущенные взгляды девушек, — но Маркус утверждал, что поправил мне голос, и я смогу довольно точно воспроизвести мелодию. Так что я вам буду петь без аккомпанемента. Только отвернитесь, а то я немного стесняюсь. Как-никак первый эстрадный опыт.
— Ты не выделывайся, а пой! — по-русски подбодрила меня принцесса.
— Я вам спою песню о любви. Вообще-то, ее должна петь девушка, именно от нее и идет рассказ о любви.
Я настроился на "Простую девчонку" в исполнении Клавдии Шульженко и запел, стараясь подражать ее манере исполнения:
— "Говорят, что я простая девчонка из далекого предместья Мадрида, и в шумных кварталах мне не место, ведь здесь веселье и суета!"
Песня очень понравилась, только попросили уточнить несколько непонятных слов.
— Такое трудно сыграть на вилоне, — задумчиво сказала Лана, — но попробовать можно. Что еще споешь?
— Могу "Голубку" предложил я. — Это из репертуара той же самой певицы. Голуби — это такие птицы, которые живут рядом с людьми, но они могут летать и вообще более свободны. И разводят их не на мясо или перо, а просто для красоты. Хотите?
Они хотели и я запел:
— "Когда из твоей Гаванны уплыл я вдаль, лишь ты угадать сумела мою печаль. Заря золотила ясных небес края, и ты мне в слезах шепнула — любовь моя…"
Эта песня понравилась больше.
— Хорошая песня, — утирая слезы, сказала младшая. — Душевная. Споешь еще?
— Как-нибудь в другой раз, — отказался я. — У меня много таких песен, в которых полно непонятных для вас слов, так что репертуар еще нужно подобрать. Тогда и спою, и стихи прочитаю, у того же Пушкина, например много сказок в стихах.
— А почему только сказки? — спросила Алина. — Почему не что-нибудь серьезное?
— По двум причинам. Я стихами не увлекался и читал только то, что проходили в школе, ну и еще Пушкина. В основном его сказки, но не только. Соответственно, это и запомнил. И еще то, что остальные стихи вы просто не поймете. И не потому, что не хватит ума, просто наша жизнь слишком отличается от всего того, что вам известно.
— Это ты так думаешь! — упрямо заявила Лана. — Что можно не понять в стихах?
— Как хочешь, — усмехнулся я. — Слушай, только вопросов потом не задавай, все равно не отвечу.
И зачитал им отрывок из стихотворения о Василии Теркине "Кто стрелял?" Конечно, они ничего не поняли.
— Это нечестно! — высказалась Лана. — Ты специально подобрал такое стихотворение!
— Точно, — согласился я. — Это еще из самых простых. Маяковского вам, что ли, почитать? Нет, не буду. Лучше подождите, пока я подберу то, что вам будет интересно и понятно.
— Тогда пойдем в кровать, — нашла достойную замену поэзии младшая.
— Угомонись, — сказала ей Алина. — Так ты его совсем загоняешь. Еще четыре свечи до ужина, а тебе уже кровать. Смотри, как он испугался, сейчас полночи будет тебе рассказывать стихи.
— Можно подумать, что ему это не надо! — обиделась Лана. — Этот зверь, если ему позволить, еще и третью жену приведет!
— Надо, конечно, но ты должна знать меру. Или хочешь, чтобы муж побежал к магам за помощью, а потом стал стариком в сорок лет?
— Что, Ген, я тебя действительно того… — испугалась Лана. — Почему же ты мне ничего раньше не говорил?
— Потому что мужчине сказать такое стыдно, — объяснила за меня старшая. — Он и так старается, как может, а тебе все мало. Это не ему нужно было двух жен заводить, а тебе двух мужей!
Результатом этой отповеди стало то, что принцесса разревелась.
— Я не зналааа, — всхлипывала она. — Мне было просто скучно. Я виновата, что он мне никогда не отказывааал? А теперь, оказывается, что я его…
— Хватит! — я обнял Лану и прижал к себе. — Хочешь в кровать, значит, пойдем в кровать, только не плачь. На платок, вытри слезы, а то развела здесь сырость.
