– Видимо, ОНА ждет не дождется принятия закона, поэтому и написала целые два листа своих помоев, – Ник стал убирать раскиданные по комнате вещи и дребезжать, как старый радиоприемник, который тихо играет в углы. В целом, его давно пора выключить, но все уже свыклись с его шумом, что просто перестали обращать на него внимание. – Старая карга, дождалась своего дня. Скоро все
– Нет, – Роберт закрыв глаза сидел в кресле и не мог ни о чем думать, как о боле в голове.
– А я тебе скажу. В ад. Да простит меня Господь. Ничего не осталось от их страны. Одни руины. На северном полюсе проще начать жить с нуля, чем там. Вчера вечером, в новостях показывали. Ужас! Обвели их вокруг пальца, и дело с концом. Вот так.
Ник пристально посмотрел на Роберта.
– Ты что такой хмурной сегодня? Стряслось чего?
– Голова болит, – морщась, ответил Роберт.
– Так выпей аспирина, тебе принести?
– Спасибо, не надо. Я и так целую упаковку за ночь съел. Скажи лучше, где сейчас ОНА?
– Известно дело. В церкви уже тереться. ОНА же сегодня выступать будет. Речь говорить. Совсем уже обнаглела, сволочь. Да простит меня Господь. Сейчас своим языком будет трещать, а потом… – злостно сказал Ник. – Ладно, пойду пока порядок наведу, а то еще будут потом говорить, что я порядок в церкви не поддерживаю. Сколько живу, никогда такого не было. Никогда.
А чего такого, он так и не сказал. Роберт лишь утвердительно покачал головой, смотря как Ник закрывает за собой дверь, продолжая о чем-то бубнить себе под нос.
Роберт взял со стола два листа проповеди, написанных Джейн Самерс, и быстро пробежался по ней глазами. Ничего интересного. Как всегда ничего конкретно. Обо всем и ни о чем.
Каждый раз, когда Роберт читал рукописи Джейн, он мысленно возвращался в тот самый день, когда ему в первый и последний раз, разрешили прочитал написанную ИМ проповедь.
Впервые в жизни Роберт взобрался на амвон в качестве священника. Он до сих пор помнит, как сильно билось его сердце. Трясущимися руками он разложил листки проповеди, над которой он корпел всю ночь. Он смотрел на пляшущие буквы, и все никак не мог начать, буквы плясали у него перед глазами.
Роберт стоял и держал на свою первую в жизни проповедь. Он посмотрел на забитые народом церковные скамейки. Больше сотни совершенно незнакомых глаз были прикованы сейчас к нему.
– Такими словами начинается Нагорная проповедь, Заповеди блаженства, Отца нашего, Иисуса Христа.
В наше, не простое время, каждый верующий должен еще раз обраться к посланию от Матфея, Святое Благословение. Поскольку, это послание и есть суть всего земного и божественного. Все мы сыновья единого Бога нашего, и нет, и не может быть делений среди людей, на верующих и не верующих. Поскольку, существуют лишь те, кто уже пришел у Богу, и те, кто лишь идет. Нет, и не может быть деления людей, на друзей и врагов. Поскольку враг – это лишь образ созданный в головах людей, а зачастую и вовсе заложенный кем-то другим. И в наше время, это видно, как никогда.
Я хочу рассказать вам одну историю. Мы, являемся жителя огромной страны, именуемой Соединенные Штаты Америке. Когда первый евангельский миссионер посетил Северную Америку, заселенную в то время еще краснокожими индейцами, он увидел страну, охваченную смутами и раздорами. Сдирать кожу с головы врага считалось особенной доблестью у краснокожих. Одним из выдающихся героев был индеец, по имени Маскепетон. Когда миссионер говорил ему и другим главарям этих племен об Иисусе Христе, они внимательно его слушали. Но когда он сказал им, что они должны научиться жить в мире между собою и прощать своих врагов, они с презрением отвергли его учение и заявили, что оно годно лишь для старых людей. Вот дословное выражение Маскепетона:
