Счастливое завтра полностью

Я хочу, чтобы сейчас каждый обратился к Богу. Ведь у него есть все ответы на всего вопросы. Но получить их может не каждый, а лишь тот, кто умеет слышать и слушать. Так услышьте меня братья. Не идите по той дороге, которая вымощена не вами и не для вас, ведь куда она вас приведет вам не ведомо. Не делайте того, о чем потом будите жалеть. Лишь Бог укажет вам путь, по которому стоит идти.

Роберт помнит эту тишину. Зловещая тишина в церкви. Звук его бьющегося сердца был слышан у самых последних рядов. После проповеди, была запланирована молитва. Но люди были в таком ступоре, что никто не смел пошевелиться. Поэтому, собрав свои листки, священник просто удалился.

Потом были звонки. Их было много. Весь вечер его телефон разрывался от них. Упреки и угрозы – вот что он слышал за свою проповедь. В тот вечер, Роберт думал, что это была его первая и последняя проповедь. Ему звонили вышестоящие священники, звонил губернатор города. Все сыпали в него камнями.

– Святой отец, вы видимо не понимаете, какая ситуация сейчас в стране. Церковь сейчас неразрывно связана с государством, и должна находиться на его стороне, в решении тех или иных вопросов. Сейчас и так много волнений среди людей, а ваши проповеди, не вносят в них спокойствия, а наоборот, только усугубляют положения. Люди идут к Богу за утешением, а не для того, чтобы услышать…, – грубый голос губернатора города звучал в телефонной трубке. Роберт лишь думал о том, что для того, что бы просто снять его с должности священника, он тратит очень много слов. Мужчина на другом конце провода перевел дыхание и продолжил уже спокойным голосом. – С вашим, так сказать начальством, мы вопрос урегулировали. Мы решили не принимать кардинальных решений. Вы, так сказать, человек новый, не опытный. Вам нужен хороший наставник, который знает обстановку в городе и пользуется заслуженным авторитетом, как среди населения, так и у меня. Так что, я принял решение, что впредь, за вами будет присматривать судья нашего города, многоуважаемая Джейн Самерс.

"Мерзкая, Джейн. Само воздвигнутая королева города. Она не захотела меня убирать. Куда лучше публично стукнуть маня по носу, на глазах всего города и дать понять, что все под контролем".

С тех пор, Роберт больше не писал проповеди. Их с утра пораньше привозила на своей машине Джейн. Она передавала их диакону Нику, который любезно приносил их священнику. Диакон все понимал. Он знал, что Роберт стал лишь куклой в руках Джейн Самерс. Но он его не винил. За все то время, что Ник был диаконом в церкви святого Николая, Роберт был первым, кто хоть всего один раз, но все же, попытался сделать что-то, вопреки всем.

И так все стало на свои места. Вот только, сколько бы себя Роберт не спрашивал, но он так и не мог ответить, зачем вообще он написал эту проповедь?

Роберт вышел из комнаты и, пройдя по узкому коридору, оказался в большом церковном зале. В огромные витражи попадал яркий свет, красиво играя разноцветной мозаикой на деревянных скамьях. Роберт остановился и посмотрел на самый большой витраж, который был над алтарем. Николай Чудотворец. С митрой на голове и библией в руках, этот Святой грустно смотрел на Роберта, словно осуждая. Его взгляд приковывал его к себе. Сколько раз священник смотрел в глаза этому святому, столько же раз старался ответить на вопрос:

"За что осуждает его Николай, или это только ему кажется?".

Рядом с первым рядом скамеек, раздался шум. Джейн Самерс, не щадя старый деревянный пол, с скрипом, тащила небольшую трибуну на середину комнаты. Обычно с неё, она зачитывала свои обращения к жителям города.

– Старая карга, как ей еще наглости не хватило засесть на ваш амвон, – проходя мимо Роберта, сказал диакон.

– Думаю, это всего лишь вопрос времени, – улыбаясь сказал священник, на что Ник расплылся в улыбке и покачал головой.

Диакон подошел к Джейн взял край трибуну и, приподымая один край за другим, аккуратно начал двигать ее на середину комнаты.

– Спасибо, голубчик, – улыбаясь сказала Джейн. – Чтобы я без тебя делала?

– Известно что, ехала бы в магазин за новыми досками и лаком. Ведь, каждый год я пол лакирую, и хоть кто-то бы отнесся по человечески. А оно мне надо? За свои деньги, между прочим, поддерживаю здесь порядок. Когда умру, что тут будет? – тихо бурчал Ник, двигая трибуну.

Заметив Роберта, Джейн оставила диакона и мелкими шажками пошла к нему навстречу.

– Доброе утро, Святой Отец, – улыбаясь сказала она.

– Доброе утро, мисс Самерс.