– Мой отчим каждое воскресенье ходит к тебе в церковь. Слушает тебя. Он носит крестик и ведет себя, как добропорядочный христианин. Но у нас дома нет ни одной, даже самой маленькой библии. Я ни разу не слышал, чтобы он молился. Каждый вечер он пьет, и обвиняет меня и мать во всех грехах. Я не знаю, может дело тут совсем не вере. Но ответь мне, – глаза юноши медленно наполнялись слезами, – ведь ты Священник, ты каждое воскресенье несешь слова твоего БОГА, людям, которые выгнали моих братьев из страны, а тех кого не выгнали – убили. Они разрушали мою родину и не дают мне почувствовать себя здесь человеком, хотя, как ты заметил, я имею на это полное право. Я не сужу вашу веру, и не сужу тебя, я лишь хочу спросить. Не думаешь ли ты, что уже давно никто не играет, а ты до сих пор, только читаешь правила игры, слепо считая, что это важно?
Не дождавшись ответа, парень вышел из машины и, достав велик, пошел в сторону темного дома, оставив священника одного, наедине со своими мыслями и радиоактивным облаком, которое наконец его накрыло.
В то время, как старый пикап заглох на заднем дворе церкви, Скарлет смотрела на звезды сквозь листву. Рядом слышалась река. Девушка лежал и смотрела в небо, и хотела лишь одного, чтобы услышать, как мать ставит горячую чашку на стол, и резкий запах шоколада ударяет ей в нос. Но сейчас, она чувствовала лишь запах своей собственной крови.
9.
– Постарайтесь вспомнить все. Тут важно все, до малейших деталей.
Брюс пытался. Он прокручивал в голове все это утро. Они поругались. Сейчас, ему кажется это такой глупостью. Все становиться глупостью, когда ты становишься свидетелем такого.
На часах было 4:00. Билл Колинс стоял в гараже. Тусклый свет лампы падал на стеллаж с его рыболовными снастями. Билл уже четвертый раз перерыл все полки, но все никак не мог найти двойные крючки для джиговой ловли. В это безветренное утро, он лелеял себя мыслью поймать какого-нибудь сома или небольшую щучку. Погода сегодня была на его стороне, да и впервые за долгое время, у него с утра не болели колени. Но вот как на зло, уже десять минут он все никак не мог найти двойные крючки.
Стоя в полумраке, он поднял бежевую панаму и почесал лоб. Ноги в резиновых сапогах уже начинали преть, и драгоценное время убегало безвозвратно.
– Господи, пол пятого утра. Мне через два часа на работу. Ты дашь мне выспаться или нет? Сначала сапоги, потом твоя жилетка, а сейчас что?
– Я не могу найти свои двойные крючки. Они всегда лежали на третьей полке, между офсетными и одинарными, а сейчас их там нет!
– Так ты думаешь, я их взяла? – нервно надевая халата, говорила его жена Сьюзон. С заспанным лицом она спускалась на первый этаж и шла на кухню, к задней части которой прилегал гараж. – Знаешь, в чем твоя проблема? Нужно с вечера все готовить, тогда не придется с утра бегать, как дурак, и меня будить.
– Мне ничего не нужно готовить с утра. Я прекрасно знаю, где у меня все лежит. Если бы ты вечно все не перекладывала, я бы уже давно был на реке и спокойно рыбачил.
– Ну как же, снова я виновата!
– А кто, я?! – громко рявкнул Билл, включая свет в гараже. – Кто переложил мою жилетку из шкафа в гараж?
– Извините, – Сьюзон повернулась к мужу, и выставив свой старый морщинистый указательный палец, стала трясти им перед лицом, – если ты вешаешь в шкаф, где между прочим весят и мои вещи тоже, свой провонявший болотом жилет, то не стоит удивляться, что он оказался в гараже, а не в мусорном ведре.
Билл хотел запротестовать, но его жена сощурив глаза строго посмотрела на него и, резко сжав перед его носом кулак, обрезала разговор. Она подошла к рыбацкому стеллажу и стало смотреть на полки.
– Ну, и что я должна увидеть?
– Ну как же, вот тут, – Билл встал рядом с полками и стал доставать с них коробки с крючками. – Между офсетными и одинарными крючками, должны быть двойные, а их нет. Я их не брал.
– Я тем более не брала. Для чего они мне? Вылавливать куриное мясо из супа?
– Я почем знаю, для чего они тебе? Но раз у меня их нет, значит это твоих рук дело. Та же самая ситуация, что и с жилеткой.
– Слушай, я не понимаю в чем проблема? Возьми вот эти крючки, какая разница? Я спать хочу.
– Вот в том то и дело, что ты ни черта не понимаешь, и понять не хочешь. Мне нужны именно двойные крючки. Двойные! – Билл тряс коробками с крючками, при этом усиленно бомбардируя заспанное лицо жены слюнями.
– Да хватит, – вытирая лицо сказала Сьюзон. – С возрастом, ты стал настоящим занудой! Господи, надеюсь, я не буду такой же когда мне стукнет 68 лет.
– Это будет через два года, – пробурчал Билл, продолжая осматривать полки на стеллаже.
– Спасибо, что неустанно напоминаешь мне про мой возраст. До чего же ты противный!
– Как и ты!
