На квартиру заглядывали бывшие сослуживцы отца, в том числе красные латышские стрелки. Мальчику особенно запомнился долговязый рыжий человек в армейской гимнастерке и кирзовых сапогах, как оказалось, в прошлом командир полка особого назначения Эрнест Литке. В 1918 году то были самые безотказные солдаты революции…
С суровой лаской относилась к внуку бабушка со стороны матери Татьяна Александровна Словатинская, большевичка с 1905 года, работавшая в Бюро секретариата ЦК партии.
Кажется, единственным, кто не нес в себе скрытого заряда героики гражданской войны, была мать — Евгения Абрамовна Лурье. Юра родился, когда ей был двадцать один год. На шестнадцать лет младше мужа, она принадлежала уже к иному поколению. Принять участие в отгрохотавших исторических событиях ей не привелось по возрасту. Евгения Абрамовна окончила Тимирязевскую сельскохозяйственную академию и работала сначала в Наркомземе, а позже — зоотехником на институтском опытном участке.
Зато бывший несколькими годами старше ее брат Павел Абрамович Лурье, вступивший в партию в 1917 году, юным ординарцем сопровождал В. А. Трифонова по фронтам гражданской войны, ведя с редкой аккуратностью дневниковые записи о происходившем. Дневники эти, к счастью, уцелели. Именно Павел Лурье послужил писателю прототипом к образу Павла Евграфовича Летунова — героя романа «Старик»…
Ребячья жизнь хотя и подвержена сильному влиянию взрослых, однако течет по собственным законам. И в ней есть свои незабываемые на всю жизнь события. Первым несомненным гением, встреченным в детстве будущим писателем, был его сверстник Лева Федотов — «Леонардо из 7-а класса». Гений, по позднейшему определению Ю. Трифонова, это не только сила и концентрация талантов, но и «всесторонне развитая личность».
Лева Федотов, вспоминал Ю. Трифонов, в двенадцать лет «…увлекался многими науками, в особенности минералогией, палеонтологией, океанографией, прекрасно рисовал, его акварели были на выставке, печатались в журнале „Пионер“, он был влюблен в симфоническую музыку, писал романы в толстых общих тетрадях в коленкоровых переплетах. Я пристрастился к этому нудному делу — писанию романов — благодаря Леве. Кроме того, он закалялся физически — зимой ходил без пальто, в коротких штанах, владел приемами джиу-джитсу…» («Добро, человечность, талант», 1977).
В той же статье Ю. Трифонов приводит выдержки из сохранившихся дневников Л. Федотова: шестнадцатилетний парнишка в мае 1941 года предсказал срок начала и главные повороты всего хода войны с Германией. Постиг, вычислил то, чего не сделали целые институты. Поразительно!
Теперь Льву Федотову и короткой его жизни (он был убит на войне в 1942 году) посвящен документальный фильм «Соло трубы» (сценарист — Л. Рошаль, режиссер — А. Иванкин, 1986). Подробности этой биографии воссоздает Ольга Кучкина в большом очерке «Ребята из дома на набережной», где, кстати, обильно и полностью приведены выписки из тех же дневников Л. Федотова последних предвоенных недель и первых дней войны 1941 года («Комсомольская правда», 1987, 17 января).
Собранные документалистами факты дополнительно объясняют притягательную силу этой личности, оказавшей немалое воздействие на будущего писателя, запечатлевшейся в образах его книг и тем самым в какой-то мере повлиявшей также на звучание сквозной в творчестве Ю. Трифонова темы — нравственной наполненности, путей развития и устремленности таланта — начиная уже с повести «Студенты».
Детство и отрочество Л. Федотова были тяжелыми. Отец рано погиб. Жили на маленькое жалованье матери, работавшей костюмершей в театре, — еле сводили концы с концами. Никто Леву не наставлял, не подталкивал извне, мальчик всему научился сам. «Вся глубинная Левина страсть, все его увлечения, поиски, жадность к жизни, наслаждение плодами человеческого ума, — характерно для него обобщал Ю. Трифонов, — исходили из внутренней потребности самопознания и самостановления. Поскорее определить себя в безбрежно великом мире!.. Из чего делаю вывод:
С Левы Федотова во многом написаны образы Антона Овчинникова («Дом на набережной») и Лени Крастыня, а по-школьному — Лени Карася (роман «Исчезновение»). Кроме того, по собственным словам, Ю. Трифонов «поминал его то в газетной заметке, то в рассказе или повести, ибо Лева покорил воображение навеки».
Данью незабываемым впечатлениям детства и друзьям мальчишеских игр, столь многовидно отобразившихся затем в произведениях писателя, звучит и надпись на книге Ю. Трифонова «Продолжительные уроки» (М., 1975), подаренной автором другу детства доктору экономических наук О. В. Сальковскому (ее приводит в статье О. Кучкина): «На стр. 18-й ты и наш незабвенный Левка… Все мои скромные достижения в деле порчи бумаги — благодаря нашему детству, нашему дому, нашему совместному фанатизму».