Разница между Сальери и Сильвио, повторюсь, не только в ракурсе писательского взгляда… Конечно, обращение к классике — лишь способ вымерить весы. Но нечто подобное в принципе можно сказать и о главных героях двух повестей Ю. Трифонова. Конечно, за двадцать пять лет, которые отделяют время создания «Дома на набережной» от «Студентов», изменился не только писательский взгляд — очевидно, эволюционировали и те жизненные характеры, с которых написаны персонажи. В этом правы критики и имеют право делать разнообразные догадки.
Кем стал Вадим Белов через двадцать пять лет? Действительно, очень интересно. Не исключено, что и Вадимом Батоном. А может быть, и нет? Почему надо думать, что эволюция таких людей происходила лишь в одну, худшую сторону? Нельзя ведь забывать, что в Вадиме Белове воплощен в какой-то мере тогдашний самопортрет автора, его «альтер эго», а сам Трифонов проделал дальнейшую духовную эволюцию, резко отталкиваясь от таких людей, как Вадим Глебов. Так что кем стал Белов: может быть, опустился до Глебова, а может, выпестовал себя до Юрия Трифонова? Любые критические гадания не возбраняются. Только они не должны затушевывать то, что было реально написано молодым прозаиком, со всеми слабостями его детища, но и своеобразными трифоновскими прозрениями — задатками внимания к «вечным темам» искусства, которые воплотились в дальнейшем в творчестве художника.
Юрий Валентинович Трифонов родился в городе Москве в 1925 году, как он сам любил пошучивать, на ущербе лета, на самом его исходе — 28 августа.
Семейное окружение мальчика составляла строгая и некичливая среда профессиональных революционеров, делателей истории, которые, сменив недавние кожанки комиссаров гражданской войны на городские костюмы поры нэпа, по утрам с туго натисканными портфелями исчезали на службу в ответственных учреждениях.
Два брата Трифоновых — Валентин и Евгений, отец и дядя будущего писателя, были родом казаки с хутора Верхне-Кундрючинского области Войска Донского, однако рано порвавшие с казачьими традициями, ушедшие в революцию и в конце концов осевшие в столице. Еще в 1904 году (Валентин в шестнадцать лет, а Евгений в девятнадцать) братья вступили в большевистскую партию. В следующем, 1905 году, во время вооруженного восстания в Ростове, оба командовали группами дружинников, а после подавления восстания попали на каторгу и в ссылку.
Дальнейшие повороты — временами, может показаться, — фантастических биографий обоих братьев Ю. Трифонов воссоздал в историко-документальной повести «Отблеск костра» (1965). Когда в канун Октябрьской революции Валентин Трифонов был одним из организаторов Красной гвардии в Петрограде, а затем наделенным чрезвычайными полномочиями представителем центра на Восточном и Южном фронтах — членом Реввоенсовета, — ему было около тридцати лет. «…Но его звали „Дед“, — пишет Ю. Трифонов, — даже те, кто был значительно старше. Он был среднего роста, сильный, коренастый: физическую силу развил постоянными, с юности, со времен ссылок, упражнениями с гирями. По характеру он был человек молчаливый, сдержанный, даже несколько мрачноватый, не любил, что называется, „выдвигаться“».
О героических деяниях недавних лет распространяться в семье было не принято. Но мальчику невольно напоминало о них многое. Под письменным столом в кабинете отца стоял железный ящик, который всегда был заперт. Отец хранил в нем именное оружие. А сам ящик, как постепенно выяснилось, был из дюжины тех (он тогда оказался лишним), в которых В. А. Трифонов захоронил в гражданскую войну на Урале спасенное под его руководством «Золото Республики» — несколько миллионов рублей в монетах и слитках, вывезенных с Юга, из екатеринодарского банка.
Эта легендарная операция полуголодных, измученных непрерывными боями людей, провезших через всю страну под налетами банд золотые сокровища, что обратилась позже в сюжеты приключенческих фильмов и повестей, для самого В. А. Трифонова была лишь попутным и неглавным делом. В те же месяцы мая — июля 1918 года, действуя рядом с Г. К. Орджоникидзе, он успел восстановить порядок на пошатнувшемся Кавказском фронте, а затем, прибыв на Урал, мобилизовывал людей для отпора наступающим чехам и белогвардейцам, создавал Камскую военную флотилию, налаживал строительство бронепоездов…
В квартиру Трифоновых, помещавшуюся в «доме на набережной», частенько наведывался Арон Александрович Сольц. Этот маленький встрепанный человек с седой головой казался мальчику забавно-сердитым, очень умным и непревзойденным шахматистом — Юра ему всегда проигрывал. А был А. А. Сольц членом партии с 1898 года, участником трех революций, давним другом и одним из «тюремных учителей» отца. Его недаром звали совестью партии. В дальнейшем Сольц безбоязненно вступился за В. А. Трифонова, когда тот в 1937 году был арестован, и сам сильно за это пострадал. Последний раз начинающий писатель видел А. А. Сольца незадолго до его смерти, в годы войны…