Дело доходило до курьезов. В начале 1951 года, на волне шумного успеха повести «Студенты», Ю. Трифонов почти одновременно заполнил две анкеты — одну для Комитета по Сталинским премиям, другую для вступления в Союз писателей. В ответах графы о родственниках первой из них с исчерпывающей полнотой соблюдены и выдержаны требования буквы тех лет. Ответы в графе второй анкеты ограничиваются перечнем революционных заслуг В. А. Трифонова в том духе, как это сделано в приведенном выше извлечении, и указанием, что он «умер в мае 1941 г.». (О дате смерти семья тогда не получила точного уведомления, поэтому в ранних анкетах и автобиографиях Ю. Трифонова варьируются различные даты: на самом деле В. А. Трифонов умер в 1938 году.)
Опрометчивый поступок повлек за собой серьезные неприятности. В 1951 году, уже после присуждения Сталинской премии за повесть «Студенты», Ю. Трифонову был вынесен строгий выговор с предупреждением по комсомольской линии «за сокрытие факта биографии». Первоначальное решение было — исключить.
События, разыгравшиеся тогда в стенах института, который начинающий литератор окончил, но где продолжал состоять на комсомольском учете, затем близко к реальности художественно воссозданы Ю. Трифоновым. Они образуют сюжетный мост между прошлым и настоящим в одном из лучших рассказов последних лет творчества — «Недолгое пребывание в камере пыток».
Это произведение, явно объединенное замыслом (автобиографические «путешествия во времени и пространстве»!) с циклом «Опрокинутый дом», в свое время из-за цензурной «непроходимости» в составе этой «повести в рассказах» света не увидело (посмертная публикация: «Знамя», 1986, № 12).
Особый смак тогдашней ситуации для охочих проработчиков передан автором так: «Слабая книга внезапно получила премию. Поэтому было сладко меня исключать. И было за что: я скрыл в анкете, что отец враг народа, во что никогда не верил…»
Возникли осложнения и с приемом в Союз писателей. Во изменение первоначального решения молодого прозаика, удостоенного высшей литературной награды страны, приняли не в члены, а лишь кандидатом ССП (да и то учитывая, что о «факте биографии» в Союзе писателей стало известно из документов, заполненных самим же, Ю. Трифоновым для Комитета по Сталинским премиям). В звании кандидата в члены ССП Ю. Трифонов пробыл затем около шести лет (до начала 1957 года), много позже того, когда общественные перемены в стране отменили само «анкетное пятно».
Литературное дарование Ю. Трифонова проявилось рано. Очевидцы, знавшие Юрия Валентиновича, единодушны: никем другим, кроме как писателем, представить его невозможно. Он был художником, мыслителем по складу натуры. И все-таки права старая мудрость: талант — не борода, сам собой не растет. Тому, чтобы выпестовать в себе крупного художника, Ю. Трифонов отдал всю жизнь.
Мальчик рос созерцательным, романтически настроенным, с ярко проступавшими способностями. В возрасте первоклассника сразу пошел в третий класс. В школе это был «очкарик-отличник», запоем читавший художественную литературу, завидный силач в мальчишеских затеях и несменяемый редактор стенной газеты. К тринадцати годам начал писать научно-фантастические рассказы и вместе с друзьями-одноклассниками Львом Федотовым и Олегом Сальковским ездил в городской Дом пионеров на заседания литературного кружка, где незабываемой осталась встреча на занятиях с К. Г. Паустовским.
К началу Отечественной войны подросток успел сдать экзамены за девятый класс. Осенью 1941 года с бабушкой и сестрой эвакуировался в Ташкент. Пробыл там лишь неполный учебный год. Уже в 1942 году, окончив школу и завербовавшись на военный завод, вернулся в Москву. В армию Ю. Трифонова не взяли из-за сильной природной близорукости. До осени 1945 года проработал на самолетостроительном заводе — слесарем, техником по инструменту и, наконец, редактором заводской многотиражки.
Картины суматошного быта и лихорадочного труда военных лет на самолетостроительном заводе воссозданы писателем в романах «Время и место» и «Исчезновение».
Несмотря на тяготы труда и быта, юноша не оставлял литературных попыток. В заводской газете он печатал стихи «под Маяковского» на производственные темы, часто сатирические, переводил с немецкого революционных поэтов (Бехер, Гейне). Летом 1944 года три тетрадки таких стихов, переводов и небольшой рассказ под названием «Смерть героя» Трифонов рискнул представить в Литературный институт имени А. М. Горького и был принят на заочное отделение. Решающую роль в этом сыграл председатель приемной комиссии К. А. Федин, сумевший по трем тетрадкам слабеньких опусов заприметить незаурядную творческую личность.
В институте студент-заочник посещал семинар под руководством О. М. Брика, но иногда наведывался и на семинар для старшекурсников, который вел К. А. Федин. Тот неизменно выделял пришлого заочника.
Сохранился отзыв той поры, в котором руководитель семинара по художественной прозе К. А. Федин оценивал творческие возможности Ю. Трифонова.