— Ну что ты, малыш, — тихим шёпотом ответила она, — ты меня не расстроил. Я всегда была плаксой, — улыбка была тёплой, словно луч солнца в пасмурный день, — и меня никто не обижал в интернате только потому, что мне покровительствовали старшие мальчишки, ведь я всегда была готова помочь с заданиями. Так что никто не мешал мне плакать сколько душе угодно. С тех пор я немножко выросла, но плаксой осталась, — на миг она стала той самой тринадцатилетней девчонкой с покрасневшими от книг и слёз глазами, а потом вновь вернулась большая полная женщина с мягкой улыбкой.
— Всё нормально, малыш, — и она звонко поцеловала Леса в макушку и разжала объятия.
Райно задержал ее на несколько секунд, прежде чем слегка боднуть лбом в плечо, отпустить и вернуться к посуде.
— В общем, сразу после выпуска я сбежал, — сказал он, раскладывая по отделениям приборы. — Как только получил удостоверение личности.
— А ты смелый! — в голосе женщины сквозило уважение, — я не рискнула. Хотя и хотелось. А потом?
— Я не смелый, просто не хочу тратить еще шестнадцать лет на то, чтобы мне позволили получить статус, — Лес тряхнул челкой. — Здесь можно научиться чему-то, чему не учат у нас. Новое знание, новые умения — это статус. Так что я, увы, просто ищу лёгких путей.
Дэй вытащила из кармана брюк салфетку и вытерла глаза. Учёный в ней снова поднял голову
— А как подтверждается статус? — спросила она.
— Зависит от того, кто на него претендует, — Лес закончил с посудой, оседлал табурет напротив Дэй. — Если тот, кто получил и освоил профессию на родине, ему нужно будет показать, что он добился больших успехов и может уже учить других. Он взрослый. Если тот, кто ушел во внешний мир — ему нужно будет доказать, что полученное им знание принесёт пользу обществу. Если его достижение признают необходимым, то он тоже получит статус. У женщин немного иначе. Если она здорова, умеет обращаться с детьми, вести дом, то через восемь лет после выпуска из корпуса она считается взрослой и может вступать в брак.
— А ты очень хочешь вернуться? — невпопад спросила Дэй.
На этот раз Райно ответил не сразу.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Здесь столько возможностей… И не надо добиваться статуса, чтобы получить право на семью. И никого не заставляют жить по древним кодексам. Но… Однажды мне придётся это сделать. Хорошо бы к тому времени успеть узнать достаточно.
Дэй что-то очень не понравилось в его словах, и она очень тихо задала свой вопрос:
— Однажды придётся… Для чего?
— Я единственный наследник, — Лес смотрел сквозь пряди русых волос. — Есть такая штука — долг перед родом.
Успевшая навоображать себе невесть чего Дэй облегчённо выдохнула.
— Пусть Великая Мать пошлёт твоим родителям долгую жизнь, малыш, — и она погладила удивительного мальчишку по руке, — извини, что-то я устала сегодня — проводишь до каюты? — договаривать, что в его присутствии ей есть чем дышать, женщина не стала.
Времени оставалось не мало, а очень мало. Уяснив, что собирался сделать с Мухой Рик, штурман отправился искать Дэй. В коридоре он наткнулся на выходящего из её каюты Леса.
— Она отдыхает, — Райно исподлобья смотрел на Ника.
— Это срочно, — нетерпеливо отозвался штурман. Проснувшееся прошлое властно требовало убрать с дороги помеху.
— Что может быть настолько срочным? — Лес и не подумал убраться с дороги.
Ник вздохнул. Рик взял мальчишку в экипаж, с этим приходилось считаться.
— Мне нужно проинструктировать её, — пояснил он. — Наемников, которых мы взяли на борту, придется освободить. Это сделает она.
Лес набычился.
— Почему она?
— У меня нет времени, — Ник повел плечом. — Отойди.
— Через мой труп, — предупредил Лес.
Ник положил ладонь на кобуру.
Шер, открывая контейнеры с медикаментами, почувствовала себя человеком, которому в руки попал клад, и он перебирает драгоценные кристаллы, любуясь их гранями… Ей хотелось взять с собой наверх и то, и другое, и пятое… И ещё могут пригодиться эти инъекции, а вот без этих растворов никак нельзя… В итоге накопилось на пару объемных коробок. "Хаа-атт, — простонала она, вспомнив, что гравитележку она благополучно забыла. — Блондинка! — ругнуть себя было за что. — О чем ты только думала?!"
Впрочем, вопрос был риторический, а возвращаться не хотелось. В конце концов, она женщина, или где? Да и упаковки были не так тяжелы, как громоздки. Выглядывая из-за коробок, чтобы не навернуться, Шер добралась до лифта. Она ещё успела подумать, что превращает их с Ником жилище в филиал медотсека, и тут… Дверь лифта открылась на средней палубе, ударив её сгустившимся ощущением напряженности и угрозы. Ник и Лес… Это была боевая стойка и рука Ника…
— Нии-ик, Лес! — крикнула она с рвущимся сердцем. — Помогите скорее… пожалуйста! Уроню… — выдохнула она уже тише. И это была почти правда. Внутри всё дрожало до отказа натянутой тетивой.
Все произошло одновременно: первый вскрик Шер, сместившийся на нее взгляд сиреневых глаз отвлекшегося Леса, молниеносный выпад штурмана…
