— Ты хочешь меня? — добивается ответа. Хотя бы какого-то, ибо я храню молчание, концентрируясь на своем личном «нет», но с желанием повернуть всё таким образом, чтобы помочь парню отступить. Я — не мать Тереза, но найду в себе силы признаться, что меня немного пугает его состояние. Тем более, после таких записей в тетради. Алкоголь — не то, что ему требуется.
Мое дыхание находит покой, несмотря на ещё довольно быстро бьющееся сердце. Кровавый орган не усугубляет положение своим поведением, и я испытываю неподдельную гордость за себя. Обычно не могу заставить мысленно собраться, вообще о чем-то думать, пока кто-то пристает ко мне, даже тот же самый Остин. Но сейчас мой разум открыт. Я могу ясно думать. И это потрясающее чувство неправильной для данной ситуации гармонии и спокойствия.
«Нет». Мое собственное «нет» во благо для себя.
Не буду полностью оценивать состояние парня. Ему нужен сон и меньше алкоголя. Ясность ума — вот, что поможет выбраться из клетки.
Дилан не напирает, он скорее давит на меня из-за неустойчивости. Честно, я даже придерживаю его под плечи, полностью возвращая себе здравый смысл:
— Я не хочу, — шепчу, выдохнув. Может, сказанное звучит не так жестко, как требует происходящее, но не думаю, что грубость так необходима сейчас.
О’Брайен опирается руками на край стола по обе стороны от меня и еле выпрямляется, чтобы всё-таки взглянуть на мое лицо. Хмур, но без негатива, что было бы естественным для него. Больше различаю нервозность и не самое понятное мне огорчение:
— Нет? — удивительно, он способен говорить. Смотрит мне в глаза, и я сжимаю губы, проследив, как он скованно переминается с ноги на ногу, коротко куснув внутреннюю часть нижней губы:
— Не хочешь? — сводит брови, повторно уточняя. Моргает, кое-как сосредоточив внимание на моем лице. Поднимаю взгляд выше, чтобы воссоздать зрительный контакт. Пальцами осторожно сжимаю ткань его футболки, помогая ему устоять.
Говори.
— Нет, — шепчу, не разрывая контакт. Странно, что он вообще прислушивается ко мне. Его мозг способен обрабатывать мои слова? В тот день на реке Остин был даже менее пьян, так, какого черта, русый игнорировал мои просьбы?
Качаю головой, немного поерзав спиной о край стола позади, и, конечно, он чувствует моё движение, ведь продолжает прижиматься ко мне. Опускает быстрый взгляд, сильнее хмурясь, и эта расстроенная озадаченность окончательно сбивает меня с толку:
— Даже немного? — прикрывает веки, будто пытаясь сохранить сознательное состояние. Боится отключиться? Ему правда нужен сон. Опять смотрит в мои глаза.
— Нет, не хочу, — теперь звучит тверже. Я чувствую себя намного сильнее, моя уверенность рождается не на пустом месте, а за счет факта — О’Брайен больше минуты держится на ногах благодаря мне, значит, он ничего не может мне сделать.
Сжимает губы. И отталкивается ладонями от стола, делая большой шаг назад. Отпускаю его футболку, серьезно следя за покачиванием парня, пока он пятится, отводя взгляд, и ищет на полу бутылку. Наклоняется, придерживаясь на кровать, берет и выпрямляется, выдергивая пробку. Стою, смотрю. Дилан делает большие глотки, вызывая у меня вздох и недовольное покачивание головы:
— Тебе нужно просохнуть, — первое и самое важное. — Так или иначе, за учебу придется браться, — напоминаю о неприятном, и лицо Дилана морщится, а с губ слетает матерный посыл. Складываю руки на груди, оставляя лейку здесь, и медленно шагаю спиной к двери, всё еще без доверия. Слежу за О’Брайеном, который шатко передвигается по комнате, проверяя каждую бутылку, видимо, ему еще мало.
— Я предлагаю помощь, — берусь за ручку двери, замечая, что этот тип подходит к тумбе, на которой лежит тетрадь, и пальцами касается её обложки. Вдруг поймет, что я брала её? Надо уходить.
— Выдохни, выспись, завтра обсудим, — быстро произношу, выскакивая из темного помещения в плохо освещенный коридор.
И могу выдохнуть остаток напряжения. Я справилась, и чувство гордости за себя прибавляет мне сил. Конечно, это настолько мизерное событие, что радоваться нечему, но я смогла отказать. Сомневаюсь, что парень на самом деле собирался что-то делать со мной, но, черт. Я. Отказала. Я не растерялась. Я не отдалась панике и не замерла, мысленно крича о терпении.
Это результат.
Забегаю в свою комнату, ощутив невесомый удар под ребра. Стою одна. В тихом помещении. Рядом никого.
Жаль, что нет человека, с которым могу поделиться своей «маленькой» победой.
***
Неважно, сколько времени он стоит. Неважно, как долго смотрит на поверхность тетради. Неважно, насколько хмур внешне. Парень в себе. Без оценки состояния, без заботы о здоровье. Без всего, что должно волновать любого другого человека, он подносит бутылку к губам, глотая вино с видом внешнего и внутреннего отвращения, плюя на ноющую боль при дыхании.
Почему именно данный вид алкоголя?
Потому что только он дает Дилану временное ощущение тепла в груди.
