Шаги. Быстрые. Беру стакан с водой, медленно двигаясь к порогу кухни, чтобы в итоге замереть возле него, так и не перешагнув. Женщина, ну… Она выглядит обеспокоенной. Ничего нового, вот только в её руке тяжелая сумка, а телефон прижат к уху. Кажется, она говорит с отцом. Неужели, сорвалась? К нему. Подношу кружку к губам, делая глоток, и не меняюсь в лице, замечая, как по лестнице спускается и Дилан. За матерью. Очередной концерт. Парень выглядит так, будто только что оторвал голову от подушки, глаза еще потирает, дабы полностью избавиться от остатков сна. Спешит за Лиллиан, явно не стараясь привлечь её внимание голосом, но всячески использует тактильный контакт. Хватает женщину за плечо у самой двери, пока она возится с замком.
— Я больше не могу! — Лиллиан срывается, отталкивая его ладонь. — Я еду за Митчеллом.
Бум. Странная она однако.
О’Брайен не выглядит так, будто готов разорваться от злости, какой-то он несобранный:
— Хватит, останься, — парень практически шепчет, замечая мое присутствие.
— Я не могу больше находиться с тобой в одном доме! — и что он опять сделал? Он ведь сидел в своей комнате всё это время. Или, быть может, я утеряла бдительность? Что пропустила? Хотя, не всё ли равно?
Прижимаю прохладную ладонь к горячему лбу, плечом опираюсь на дверную раму, уже с чувством раздражения наблюдая за очередным спектаклем. Парень мнется, когда женщина распахивает дверь, хочет нырнуть в темноту улицы, но Дилан, наверное, делает ошибку. Ему не стоит разбираться в тараканах матери, у него самого полно проблем насущных. Знаю, прозвучит эгоистично, но, какой смысл тратить свои силы на того, кто отрицает заботу, только выжимая тебя морально?
Лиллиан желает уйти, но О’Брайен довольно резко хватает её за плечо, рванув с него ремень сумки. Надо видеть то полное шока лицо женщины, которое даже меня ставит в некомфортное положение, а каково интересно Дилану? Он осторожно убирает ладонь от матери, а та продолжает тяжело дышать, с широко распахнутыми глазами сверлит его, словно он только что ударил её по лицу. Но парень просто коснулся. Да, не совсем аккуратно, быть может, неприятно, но вряд ли это было настолько больно. Тем более, Дилан еще не совсем протрезвел.
— Ты… — Лиллиан выдыхает. — Ты меня не слушаешь, не уважаешь, плюешь, — О’Брайен хочет вставить слово, но ему мешает мое присутствие, да и мать не позволяет. Она трет свое плечо, поправив ремень сумки, и брови её хмурятся:
— Ты сделал мне больно, ясно? — шепчет, но отчетливо всё слышу. — Ты как Шон.
Тишина. Прекращаю дышать, вовсе не осознанно. Меня не посвятили в подробности, касающиеся этого типа, но что-то мне подсказывает, сравнение с Шоном не принесет никому счастья. Так и О’Брайен теперь стоит, как вкопанный, медленно опуская руки вдоль тела, пока мать выходит за порог, хлопнув дверью. Надо быть там, чтобы ощущать столь сильное эмоциональное давление. Мне не удается пошевелиться, внутри нарастает необъяснимый страх, словно вот-вот произойдет взрыв — и всю свою злость парень отыграет на мне. Проходит первая минута. Кажется, мы оба слышим, как к дому подъезжает такси, после чего гул мотора становится отдаленнее. Стою на месте, от чувства неприязни поглаживая свое плечо. Взгляд опущен в пол, но нахожу возможность немного поднять его, когда Дилан разворачивается. Без резких движений. Слишком уж расслабленно, знаете, прям с нездоровым спокойствием шагает в гостиную, поэтому тихо шаркаю за ним, догадываясь, зачем он отправился сюда. Пальцами касаюсь двери, заглядывая в темное помещение: О’Брайен стоит у шкафчика с алкоголем, но теперь его выбор падает не только на вино. Он берет бутылку виски, водку и вино.
Переминаюсь с ноги на ногу, не совсем понимая его спокойствия. Может, он успокаивает себя тем, что сейчас напьется? Так и алкоголиком можно стать. Думаю, Дилан пока в себе, ну, немного, поэтому могу ли я попробовать отговорить его от выпивки?
О’Брайен должен думать о себе. Хотя бы чуть-чуть. Не верю, что забота о себе — это предел эгоизма. Облокачиваюсь на арку двери, собирая необходимые мысли, чтобы выдать вслух нечто дельное, а не пустые звуки:
— Не думаешь, что алкоголь вредит сердцу? — жду любой отрицательной реакции на свой голос: от кривляний до агрессивного толчка, когда он подойдет ближе. Но парень продолжает изучать полки шкафа, бросив на меня быстрый взгляд, и устало шепчет:
— Сегодня холодно.
Моргаю. Смотрю ему в спину, со сжавшейся глоткой уцепившись за всплывший в сознании голос из прошлого.
«Сегодня холодно, да?» — горячий пар оседает на моем затылке, вызывая ряд приятных мурашек, моментально заполонивших тело. Чувствую движение, сама в ответ замираю, почему-то страшась шевельнуться. Всё происходящее настолько ново и от того непривычно…
Отвожу взгляд, ощущая, как скованно и робко колотится сердце в груди от еще одной мысли, что дает мне возможность восстановить картину полностью.
Его руки были ледяные.
Внезапно и меня охватывает холод, хотя до этого момента мне было душно, даже воздуха не хватало.
