От происходящего, естественно, подскочило давление, кровь выжигала его вены изнутри, а сердце готовилось лопнуть, но разве это столь важно? Сейчас, когда от неё пахнет весенними цветами, и ты можешь думать только о том, как бы больше унести столь яркого аромата с собой? Так что отчаянно глотаешь его, чтобы запомнить до мельчайших подробностей. А её голос? Ты подобное когда-нибудь слышал? Одно дело, когда она разговаривает с другими, находясь на расстоянии от тебя, другое — вот она, перед тобой, на тебе, совсем близко, даже слишком, во что до сих пор сложно верится. Она ведь толком не знала его, но в тоне куда больше родного и нежного, чем в голосе матери. Может, у Дилана паранойя? Неважно. Парень всего лишь напомнил ей свое имя, а оно уже обрело значение.
Проблема в том, что секс — первое, что скрутило его таким ощущением тепла за долгие годы. Парень глупо верит, будто интимная связь — единственный способ получить желаемое, вот, почему ему требуется повторение. О’Брайен имеет представление о возможности проявления тепла иным способом, но мать не особо дарила ему свое внимание, так что он не знает о чувственных взглядах, об эмоциональных улыбках, о легких прикосновениях, что могут разжечь пожар в груди куда сильнее, чем интимная связь.
Вторая проблема — О’Брайен сам всё испортил. Тогда. И его поступок не безосновательный.
***
…Книжные полки магазина заполнены товарами. Разноцветные, пестрые обложки, бросающиеся в глаза, привлекают мое внимание, и теперь я полностью погружена в охотное изучение каждого произведения, чтобы найти то, которое зацепит сильнее остальных и купить. Хочется сбежать от реальности хотя бы с помощью чтения, если искусством и любимым хобби нет возможности заниматься.
Стою у стеллажа с книгами, читаю одну из них, анализируя, нравится ли мне пролог. Вокруг шумно, людей необычно много. В книжных магазинах не часто происходит такая давка. Люди пихаются, не пытаясь протиснуться менее болезненно. Мне не удается насладиться атмосферой данного места, так что с огорчением закрываю книгу, желая отложить её обратно на полку и покинуть помещение, но задерживаю взгляд на обложке. Белая, пустая, без названия, но с хорошо прорисованной улыбкой из ряда ровных зубов. Просто растянутые человеческие губы. Хмурю брови, переведя внимание на остальные книги на этом стеллаже, и ужасаюсь, заметив, что все обложки похожи между собой. Одни и те же улыбки ровных зубов.
Гул вокруг растет, непосредственно заполняя мою голову, что приводит к повышенному давлению в висках. Ставлю книгу на место, решаясь скорее уйти из магазина. Оборачиваюсь к толпе, начав проталкиваться в поисках выхода, но быстро теряюсь в этой куче движущихся людей в разноцветной одежде, режущей своей яркостью мои глаза. Приходится ненадолго утонуть в темноте, чтобы, как следует, потереть сжатые веки. Вновь распахиваю их, несильно задрав голову, дабы изучить обстановку вокруг.
И меня второй раз прошибает холодный пот, увиденное выбивает из сна, в который раз оставив внутри скачущее сердце.
У них нет лиц. Одни улыбки…
Открываю баночку с таблетками, пропустив легкий вздох, тонущий в тишине мрачной кухни. На дворе глубокая ночь, не проходит и двух часов моего сна, как пробуждаюсь в поту, не справляясь с тонной тяжести на сердце. Пришлось подняться и спуститься на кухню за водой и успокоительным. Заодно и витамины попадаются под руку, помогут немного расслабить нервы. Сон был отвратительным. Мне нечего сказать. Нет желания даже прокручивать его в своей голове еще раз. Как только пытаюсь вспомнить образы людей без лиц, так сразу одолевает головная боль.
В баночке с белой крышкой остается одна капсула. Долго наклоняю баночку из стороны в сторону, следя за тем, как таблетка перекатывается с одного бока на другой. Всего одна. Плохо. Отец должен вернуться на следующей неделе, думаю, протяну какое-то время без витаминов, ничего страшного не произойдет.
Пью успокоительное, какое-то время находясь без движения. Стою и смотрю в стену над плитой, ведь никак не могу оставить в покое этот кошмар. Такое чувство, он мне уже снился. Такое часто бывает лично у меня. Снятся одни и те же сны, но чтобы кошмары… Не знаю, меня окутывает ощущение дежавю.
Первое, что рушит мою ночную идиллию, — голоса. Ругань. Опять. Хочется закатить глаза, но лишь прикрываю веки, ладонью скользнув по лицу. А ведь тишина только вернулась в этот дом.
