Прохладное утро легким порывом ветра встречает меня, не вырывает из сна, но мягко касается кожи лица, будто нежно скользит пальцами, приводя мускулы в движение. Морщусь, промычав с тяжестью, и начинаю тянуться на кровати, укутываясь в теплое одеяло. В комнате парит весенняя свежесть, которую с удовольствием глотаю, наполняя ею легкие. Конечно, эстетика помещения более меня не привлекает. Здесь многое придется изменить, чтобы я вновь почувствовала себя комфортно.
Со сжатыми веками переворачиваюсь на спину, начав тянуться руками вверх. Зеваю. Громко. По телу разливается приятное тепло, оно настолько расслабленно, что еле ощущаю тяжесть в голове после выпитого алкоголя. Выспалась. Не помню, когда в последний раз мне удавалось так крепко и долго спать.
Приоткрываю глаза, щуря веки из-за яркости, и сразу краем замечаю девушку, рыжая копна волос которой вьющимися локонами разбросаны по подушке. Сонно улыбаюсь, предполагаю, как опухло за ночь мое лицо, но не смущаюсь своего вида, ложась набок.
Агнесс открывает глаза, с такой же сонной улыбкой прошептав:
— С каких пор ты любительница долгого сна?
Зеваю, укладывая голову удобнее на общую подушку:
— А сколько времени?
Подруга вынимает руку из-под одеяла, взглянув на запястье с часами:
— Двенадцать дня.
Я отрываю щеку от подушки, удивленно хлопая ресницами:
— Ничего себе, — и укладываю голову обратно. — Ну и ладно.
Агнесс ерзает, голыми коленками касаясь моих ног, и расслабляется, вновь прикрывая веки. Я изучаю ее покрытое веснушками лицо и понимаю, что еще не скоро решусь подняться с кровати. Один из редких случаев, когда мне так хорошо, сохраняется ощущение, будто тело проваливается в поверхность матраса. Моргаю. Стоп. Немного приподнимаю голову, уложив ее ближе к лицу Агнесс, чтобы шептать:
— А где Нейтан?
Подруга не открывает глаз, глубоко дышит:
— Они с Диланом выехали еще утром.
— Куда? — немного хмурюсь.
Агнесс открывает веки:
— Ну, когда появляется вариант заработка, тогда они едут.
Приподнимаюсь на локти, с интересом слушая:
— Они работают?
— Подрабатывают, — рыжая переворачивается на спину, потянувшись с довольным видом. — Вот ночью в четверг они работали в баре. Оттуда и алкоголь притащили.
Я совсем не замечала. А ведь…
А. Так вот куда иногда пропадает Дилан. Обычно вечером куда-то уходит. Я думала, он просто шляется где-то с упырями, да и Лиллиан так считает, а оказывается… Даже стыдно за свои мысли.
Пытаюсь пальцами расчесать свои волосы и обращаю внимание на то, как задумчиво Агнесс смотрит в потолок. Стоит спросить.
— Вы с Нейтаном ведь не в отношениях? — догадываюсь об ответе благодаря вздоху, который слетает с губ подруги. — Ты ведь понимаешь, что кроме тебя он может спать с другими. Я переживаю, как бы он болячки не перенес тебе, да и вообще, — пальцами начинаю играть с ее волосами. — Это не твой вид отношений, верно? — подруга устремляет свой нагруженный мыслями взгляд на меня. Она явно расстроена, но понимает, к чему я веду, так что не тяну резину:
— Рано или поздно это придется прекратить, знаешь?
Агнесс сжимает губы, и я замечаю, насколько они искусаны. Она нервничает. Причем часто.
— Всё так или иначе закончится, — девушка натягивает улыбку. — Колледж, разные города, — шире растягивает губы. — Ну, ты понимаешь.
Улыбаюсь в ответ:
— Понимаю, — вздыхаю, осторожно сжав пальцами ее щеки. — Чаю?
Агнесс смеется:
— С ромашкой, пожалуйста.
Всё закончится. Скоро прошлое перестанет иметь значение.
Верно, Дилан?
========== Глава 28 ==========
…Горячее солнце лучами одаряет бледную кожу ладони. Сквозь пальцы свет проникает ниже, касаясь слегка нездорового оттенка кожи женщины, лежащей на зеленой траве. Её карие глаза с замиранием в груди изучают игру ярких вспышек, пока немного двигает ладонью, меняя угол и наклон, чтобы поиграть с солнцем, будто не давая тому легонечко тронуть кожу щек. На её лице нет улыбки. Обездвиженная мимика, полная усталости.
— Мам, — рядом на спине ерзает девочка, цвет кожи её куда здоровее, глаза ярче, хоть такие же карие. Но есть что-то в невинном ребенке свежее, живое, ещё предвкушающее чудеса жизни.
До определенного момента все мы верим в чудеса.
Женщина тоже верила. Но чем старше она становилась, тем сильнее огорчалась, получая в ответ на свое желание познать радости жизни одно разочарование. Когда ты ребенок, то по глупости желаешь скорейшего взросления. А в результате оказывается, что быть взрослым — не столь приятно. Сколько женщина знает судеб, порушенных из-за неумения людей приспосабливаться. Сколько её друзей покончили жизнь самоубийством после слов: «Это дерьмо не для меня». Она видела их лица, знала об их трудностях, но никогда не понимала, что может быть настолько тяжелым, настолько изнуряющим в твоей обыденности.
