И по какой причине я не могу разорвать зрительный контакт с девушкой, что смотрит на меня со следующего холста: портрет брюнетки с карими глазами, и я клянусь, что вижу, как обманчиво её зрачки увеличиваются с иллюзорной пульсацией. Внутри моих глазных яблок происходит нечто непонятное, дикая боль, словно кто-то изнутри давит пальцами, дабы они выкатились к чертовой матери.
Я матерюсь, ладонями схватившись за лицо, и пихаю очередную картину. Бью холсты ногой, пока не понимаю, что они все упали на пол. Сижу. С закрытым лицом. Дышу в ладони. А образ продолжает стоять в сознании. Всячески стараюсь заменить его чем-то иным. Знаете, это как кошмар. Как-то мне приснился страшный сон. В нем я была потеряна среди толпы. Люди вокруг были одеты в черные вещи, а их рост не позволял мне увидеть, куда идти и как выбраться. И этот тревожный сон продолжался до тех пор, пока мой взгляд не остановился на девушке, которая медленно оборачивалась ко мне. И чем больше незнакомка разворачивалась, тем сильнее её лицо вытягивалось, губы бледнели, растягиваясь до ушей, а зрачки глаз становились меньше, пока не остались только стеклянные белки. Тогда я проснулась с колотящимся сердцем. И не могла уснуть вновь, ведь как только закрывала веки, снова её образ стоял перед глазами.
И тут так же. Не могу избавиться. Они продолжают смотреть на меня.
Активно дышу, пытаясь мыслями вернуть себе покой. Боже, и с чего меня так напугали эти лица? Не знала, что Лиллиан пишет портреты, но сомневаюсь, что это существующие люди. Наверное, она взяла их образы из головы.
Но эти глаза…
Образы всплывают из темноты.
— Господи, — шепчу, желая расхохотаться от нелепости. Меня так просто вывести из себя? Что за бред, Янг? Будь взрослой. Опускаю ладони, с опаской взглянув на холсты. Не хочу их поднимать, но надо завернуть, как было, иначе Лиллиан поймет, что кто-то рылся в её вещах.
— Блин, — глубоко глотаю воздух, надеясь, что дыхание поможет вырваться из состояния неуместного стресса. Глупая. Дурочка. Ребенок.
Выдыхаю, качнув головой, и убираю локоны за уши, пальцами касаясь уголков картин, чтобы вновь поднять, но внезапно донесшийся со стороны коридора щелчок вынуждает резко оглянуться на распахнутую дверь. С хмурой настороженностью задерживаю дыхание, что приводит к скачку давления в грудной клетке. Чувствую каждый удар сердца. Смотрю в коридор. Что это было? Будто у кого-то челюсть щелкнула…
Параноик.
Цокаю языком, негодуя от своего поведения, а подсознательно остаюсь скованной из-за дрожи в пальцах.
Вот же бред.
Поднимаю картины. Смотрю на бледную девушку, что уставилась в ответ огромными глазами. Угол не прямой, но ощущение её взгляда остается. Обман зрения. Моргаю, кое-как справляясь с упаковкой холстов, и закидываю картины обратно под кровать, не желая находиться в этой комнате ни минуты больше. Выбегаю к черту. И поступаю так же, как поступала в детстве. Поздно вечером, когда надо было ложиться спать, я бегала по дому, выключая свет. Но из-за страха темноты делала это таким образом: поворачивалась спиной к помещению, быстро ударив по кнопке выключателя, и сжимала веки, толкая дверь, чтобы та закрылась. Сейчас не закрываю глаза, но стою спиной к кабинету, захлопнув дверь, словно боюсь обнаружить кого-то позади, если вдруг обернусь.
Комната закрыта, а успокоение не наступает. Вся атмосфера резко меняется. Я не чувствую себя комфортно в стенах дома, меня будто парализует от мысли, что кто-то может находиться там, в темноте ванной комнаты, и наблюдать за мной. Откуда это в моей голове?
Топаю по коридору к лестнице.
Щелк.
Оглядываюсь назад. В конце коридора приоткрытая дверь ванной комнаты, погруженной в темноту. Шагаю. Смотрю с хмурым напряжением.
Щелк.
Всматриваюсь.
Глаза.
Торможу, заморгав, чтобы прогнать образ незнакомки с холста. Опять насильно заставляю себя уставиться в темноту. Ничего, и проверять не тянет. Спешу вниз, громко выдавливая из себя вздох. Мне определенно нужен горячий чай.
Захожу на более-менее светлую кухню, радуясь пасмурности за окном. Радует, что пока не начинает темнеть небо, иначе я бы точно…
Боже, Райли, прекрати этот цирк.
Ругаю себя за странное поведение, тем временем паническая дрожь не уходит из тела, так что трясущейся рукой наливаю себе простой воды, обратив внимание на те же витамины, которые по-прежнему лежат в пакете в углу тумбы. Поднимаю стакан к губам, размышляя над важностью их принятия.
Может… Стоит возобновить прием таблеток?
Щелк.
Давлюсь, начав кашлять. Прикрываю ладонью рот, краснея от давления в глотке, и смотрю в сторону двери, прислушиваясь. Кашель перестает мучить. Выпрямляюсь. Не отвожу взгляда. Прислушиваюсь к тишине. Серьезно, это похоже на стук зубов. Словно кто-то громко стучит ими, щелкает. Может, неполадки с электричеством?
К черту.
