И вот сейчас понимает. Лежит. Смотрит на текущие облака. В доме на плите стоит кастрюля с водой, разбросанные игрушки не убраны, цветы не политы, пыль не протерта, постель не заправлена. Ещё пару месяцев — и придется вернуться на работу в офис. И таким образом, каждый день. Уборка, стирка, готовка, ребенок со своими требованиями, работа в офисе среди тучи бумаг. Она этого желала? Хотела?
— Мам?
Поворачивает голову. Изучает красивое личико девочки, что с интересом смотрит в ответ, пытаясь повернуть голову так, чтобы видеть мать:
— Что ты делаешь?
Женщина не способна сдавить губами улыбку, когда смотрит на этот лучик света, поэтому растягивает губы, выдохнув:
— Я считаю.
Девочка поднимает глаза на небо:
— Что считаешь?
Лицо женщины вновь окутывает печаль, голос звучит гораздо тише:
— Звёзды.
— Но… — ребенок приседает на колени, всматриваясь в голубое небо. — Но… Их там нет.
Её мать больше не улыбается. Стеклянный взгляд врезается в кулон на шее дочери, медленно покачивающийся из стороны в сторону.
— Вот именно, Райли.
Телефон требовательным звоном пробуждает меня, возвращая в реальность из мира приятных грез. Мой старый мобильный аппарат грешит громкостью, используя все свои силы, чтобы как следует сдавить виски. Как только тяжелые веки раскрываются, меня окутывает головная боль по вине излишних часов сна. Да, после того, как проводила Агнесс, снова прилегла вздремнуть, в итоге проспала еще… Беру телефон с тумбы, хмурым взглядом изучая цифры. Пять часов дня. Я проспала еще два часа. Ну и денек. Полностью потерян, но в моем доме давно не царило такое приятное спокойствие. Ни отца, ни Лиллиан, ни, судя по отсутствию шума, Дилана.
Кстати, о Лиллиан. На старый телефон вписаны номера, так что сейчас на треснувшем экране высвечивается имя женщины. Прикрываю веки, перевернувшись на спину, подавив на глаза пальцами. Тру, избавляясь от желания проваляться еще часиков шесть, и подношу телефон к уху, хрипло спросив:
— Да?
— Привет, Райли.
Да, привет.
Голос Лиллиан звучит громко, бодро, мне немного завидно. Приседаю, согнув ноги в коленях, и обнимаю их одной рукой, продолжая попытки казаться обрадованной нежданному звонку:
— Здравствуйте, — и тут же перехожу к интересующему. — С отцом что-то? Он пришел в себя?
— Ой, еще пару дней назад, — она весело смеется, а у меня чуть челюсть не отваливается от услышанного. Почему мне никто не сообщил? Я звонила позавчера. Ни слова эта женщина не сказала про отца. Какого черта?
— Я вот чего звоню, — Лиллиан переходит к делу. — Твой отец просит привезти ноутбук, он совсем не здоров! Не хочет тратить время зря. Работа, работа, — смеется.
Хмуро смотрю на свои колени. А он сам не мог набрать? Почему меня обязуют слушать его просьбы через посредника? Всё потому, что ему стыдно? А ему вообще есть дело до того, что он чуть не убил нас? Меня? Он хоть понимает, что я требую объяснений по поводу их помолвки, он…
— Райли? Ты на линии? — Лиллиан пытается достучаться до меня, так что проглатываю обиду, говоря ровным тоном:
— Я поняла, — прокашливаюсь. — Привезу.
— Отлично, там кабинет не закрыт, — женщина благодарит. — Спасибо большое.
Бросаю трубку первой, с неприязнью цокнув языком, и откидываю телефон к краю одеяла, пальцы запустив в волосы. Локтями давлю на колени, сжав локоны, и громко глотаю кислород, обратив внимание в сторону окна, за которым еще утром было солнечно, а теперь погода стоит пасмурная. Серое небо оказывает давление, вызывая исключительно отрицательные эмоции, но я стараюсь не подаваться навязываемому настроению. Не хотелось бы остаток дня провести в хмурости только из-за разговора с незначительной личностью. Хотя… Если они с отцом помолвлены, или даже женаты… Значит, хочешь, не хочешь, а она будет иметь место в моей обыденности. Это удручает. Не знаю, что и думать, чего ожидать в дальнейшем. Нет желания гадать. Мысли об этом вгоняют меня в уныние.
Провожу ладонью по волосам, приглаживая растрепанные пряди. Глубоко дышу, набираясь моральных сил для подъема. Ладно, этот день всё равно не обещал быть хорошим.
Слезаю с кровати, решая сразу сменить одежду, собрать вещи отца, только потом выпить чаю и поесть хлопьев. Знаю, что уже завтракала с Агнесс, но безделье требует больше калорий. Отличная миссия дня — набить живот. Странно надеяться, что еда поможет избавиться от негативных чувств внутри, но я изрядно прибегаю к методу «обжорства», дабы недолго ощущать себя лучше.
Переодеваюсь в теплый свитер, джинсы, натягиваю носочки с веселой расцветкой, только она не радует глаз. Поднимаю голову. Смотрю на свое отражение. Позади голая стена. Вокруг всё настолько чужое. Моя комната прекратила являться чем-то особенным. Будто я не дома, а в стенах любого другого общественного места.
Волосы выглядят так, словно простирнула их в машинке, а лицо пустила через мясорубку. Нельзя так много спать.
Беру рюкзак, телефон. Покидаю комнату, лениво плетусь к двери кабинета отца и Лиллиан. Теперь везде придется добавлять ее имя. Уже раздражает.
