— Эй, — звучит возле уха, так что резко оборачиваюсь, вздрогнув от нахождения Марка в такой близости ко мне. Отступаю, бедром задев спинку дивана, и почему-то не свожу с улыбчивого парня взгляда, пока обхожу его, поспешив к порогу. Не знаю, как себя повести, лучше как-то попасть к Дилану, я сама не смогу разогнать этих людей, ведь…
Краем глаз цепляю. Цепляю…
Поворачиваю голову, уставившись на двух парней, сильно выпивших. Они стоят у окна, спиной к стеклу, и спорят между собой, у кого как бы лучше, и я долго не понимаю, о чем они ведут полемику, пока один из них не вынимает длинный складной нож, демонстрируя собеседнику, как трофей.
Кто они такие?
— Я могу помочь их разогнать, — слышу в спину, и встаю на месте, оборачиваясь с недоверием на Марка, который понимает, что наконец смог ухватиться за меня, привлечь к себе внимание, поэтому выглядит очень довольным, когда подходит ближе:
— Полицию вызвать — себе хуже сделать, — догадывается. — Я так понимаю, ты здесь живешь?
С опаской озираюсь, исподлобья уставившись на парня, растянутые губы которого вводят меня в ступор.
— Я могу помочь, — уверяет. — Просто так, — поднимает ладонь. — Ни за какую услугу, — ещё раз скользит вниманием по моему телу, слегка цокнув языком, прежде чем вернуть свои глаза, создав зрительный контакт. — Хотя тут грех ничего в обмен не просить, верно?
Сглатываю. Он меня напрягает.
Марк отходит назад, разворачиваясь, и во время поворота опускает руку с пивом, поэтому улавливаю на его запястье часы, на которых висит небольшой кулон в виде полумесяца.
Господи, где-то я… Нет, не видела, но кто-то точно говорил об этом, вот только из головы выпало, кто это был, и что он говорил…
С сомнением наблюдаю за тем, как Марк наклоняется к парням, сидящих вокруг журнального столика, о чем-то им сообщает, после чего их лица выражают хмурость, и вдруг они начинают активно собираться, пряча по карманах пакетики с порошком. Отхожу к стене, сжав пальцами плечи. Опускаю голову. Не мешаю незнакомцам покидать гостиную, и их передвижение привлекает остальных людей, но пока ещё никто не пытается повторить за ними, лишь переговариваются с непониманием, продолжая выпивать.
Внезапно музыка обрывается.
Поднимаю голову, наблюдая за Марком, как и все присутствующие. Парень улыбается толпе, довольно спокойно объясняя, что всем лучше свалить, если не хотят загреметь в обезьянник, и, неудивительно, люди вокруг всполошились. Все они наверняка приняли наркотики. Вряд ли им хочется попасться на подобном, это же статья. Продолжаю стоять у стены, следя за тем, как люди, толкаясь и спеша, покидают помещение, объявляя остальным о том, что сюда, якобы, мчатся копы, что приводит некоторых в ужас. Сразу видно, кто завсегдатый подобным мероприятий, а кто новичок. Такие обычно начинают нервно пихаться, ругаясь под нос, пока остальные спокойно собирают свои вещи.
Гостиная остается пустой, но люди продолжают бушевать на кухне и в прихожей. Кто-то ищет свою куртку, кто-то потерял здесь друга и множество причин для задержки на месте.
Встаю на пороге, боком, чтобы краем глаз видеть и Марка, приближающегося ко мне какой-то гордой походкой, и толпу, боюсь, они могут прихватить что-то из моего дома с собой.
— Вот, — парень явно доволен собой. От него так и веет… Самовозвышением, нет, не ниже. Есть люди, которые излишне любят себя и знают себе цену. Этот тип — один из таких. Всегда слышала о людях, которые ходят, задирая нос, но никогда не встречала их прежде.
А теперь — вот он. Передо мной.
Держу руки сложенными, поворачивая голову в сторону парня, отпивающего из бутылки алкоголь. Он с улыбкой смотрит на меня, заставив глотнуть воды вот рту:
— Тебе тоже пора.
— Да ладно, у меня много времени, — и вновь. Вновь его взгляд опускается, пройдясь по моему телу, и чем тише становится в доме, тем сильнее я стискиваю ткань куртки.
— Сейчас… — запинаюсь, оглянувшись на прихожую. Пустую, но заваленную бутылками и стаканчиками, а так же окурками от сигарет. Никого. Все ушли. Но не могу понять, радуюсь ли данному факту, ведь этот тип продолжает, выпивая, изучать меня, и это наблюдение необычное, с точки зрения восприятия. Набираюсь смелости опять устремить свой взгляд на парня:
— Я здесь не одна живу. Поэтому тебе лучше уйти, — а сама прислушиваюсь, не спускается ли О’Брайен? Я понятия не имею, в каком он состоянии, но его присутствие было бы очень кстати. Ведь что-то мне подсказывает, Марк не из тех, кто сделает что-либо за просто так. Он явно рассчитывает на какое-то вознаграждение, как бы глупо это ни звучало.
Мне нужно дать ему понять. Ничего не будет.
— Да ладно, — парень пожимает плечами. — Не напрягайся ты так, — он обращает внимание на мою зажатость, но легче себя не ощущаю:
— Спасибо, и уходи, пожалуйста, — веду себя вежливо. Кто его знает.
Марк опирается ладонью на стену, у которой стою, и подается вперед, внимательно изучив мой кулон на шее:
— Красиво, — поднимает глаза, встретившись со мной взглядом. Вжимаюсь спиной в край дверного косяка.
— Уходи, — повторяю сквозь желание замолчать. Замолчать. И терпеть.
