— Сейчас, — сам поворачивается к нему спиной, продолжив шагать по коридору к своей комнате, чтобы оставить там рюкзак, а Янг моргает без понимания происходящего и следует за ним, кинув парочку неодобрительный взглядов на отца, а он их ловит, ощутив сильный удар в грудь. Настоящая неприязнь. Его дочь испытывает неподдельное отвращение по отношению к нему. И мужчина невольно сам пропитывается им к самому себе.
Райли заходит за Диланом в его комнату, немного прикрыв дверь, и с хмурым беспокойством обращается к парню, кладущему рюкзак на кровать:
— Что он хочет? — подходит к нему ближе, не скрывая напряженного недоверия. О’Брайен в свою очередь сохраняет равнодушие, оттого его речь звучит уверенно:
— Узнаю, — не желает медлить, так что обходит Финчер, направляясь обратно к порогу, чтобы покинуть помещение. Райли не пытается вновь вывести его на разговор. Её хмурый взгляд опущен в пол. Стоит на месте, вслушиваясь в чужие отдаляющиеся шаги, и с беспокойством оглядывается, поймав себя на мысли о страхе: вдруг её отец начнет травить мозг О’Брайена, вдруг он настроит парня против неё? Финчер сглатывает, еле усмиряя себя, и присаживается на край кровати, обняв плечи руками, сгибается, коснувшись локтями колен. Сидит. Подождет его здесь.
О’Брайен не проявляет скованности. Он понимает, что в кабинете его ждет совершенно не трезвый мужчина, поэтому морально готовит себя к неадекватному поведению, возможно, даже к драке, хотя, Митчелл не выглядел так, будто сейчас рванет с кулаками на противника, но всё равно стоит не изменять своей бдительности.
Дилан без стука открывает дверь, сразу понимая, что матери нет, и этот факт позволяет частично выдохнуть. Ему не хочется лишний раз ощущать давление от её присутствия. Мужчина стоит у своего стола, наливая себе в рюмку ещё виски. Он оглядывается на парня, кажется, его глаза немного слезятся, скорее всего это реакция организма на выпитый алкоголь.
— О чем ты хотел поговорить? — Дилан приходит сюда с определенной целью, он не собирается впустую трепать языком. Закрывает за собой дверь, видя, как Митчелл достает с полки ещё одну рюмку, кинув на один из стульев:
— Садись, — звучит не жестко. Совсем. Это даже странно. Парень с подозрением щурится, проходя к столу, и хмуро заявляет:
— Я не буду пить, — но Митчелл всё равно наполняет вторую рюмку, без сил опустившись на стул рядом, одним рывком опрокинув содержимое рюмки в рот. О’Брайен садится напротив, упираясь локтями в стол, и морщится с непониманием:
— Как много ты выпил?
— За эти дни? — его язык вялый, но речь вроде связная. — Достаточно, — наливает себе еще коньяка. — Я готовил себя к этому разговору, — объясняет, своим отношением вызывая напряжение у Дилана, который ерзает на стуле, пальцами постучав по своей рюмке с алкоголем. Ждет. Он понятия не имеет, о чем именно хочет поговорить Митчелл, поэтому остается терпеть, пока мужчина не соберется мысленно и не начнет говорить. А ему приходится напрячь сознание, дабы выкладывать своё наболевшее в ясной форме, способной донести мысли до слушателя:
— Я не хочу, — начинает с вздоха, отпивая немного из рюмки, — чтобы ты думал, что я плохой человек, — его уставший взгляд опущен в стол. О’Брайен хмуро и внимательно следит за лицом мужчины, опустив холодные ладони на свои колени:
— Тогда объясни, — и в голове рождается один вопрос, способный выразить через себя всё херово отношение к происходящему в этой семейке. — Какого черта ты делаешь?
Парень понимает, это общий вопрос, и Митчеллу будет трудно ориентироваться в собственном пространстве сознания, поэтому, чтобы не запутать его окончательно, Дилан решает взять разговор в свои руки и направлять мужчину:
— У матери Райли была такая же болезнь, — начинает серьезным тоном. — Расскажи подробнее.
Необычно видеть Митчелла таким… Ранимым, что ли. Упоминание о матери Райли вызывают у него приступ длительного молчания. Взгляд мужчины с напряжением бегает по поверхности стола. Он наливает себе алкоголь, выпивает ещё три рюмки, пару раз скользнув ладонью по замученному лицу, пока не приступает к ответу:
— Эта болезнь передается по наследству, генетически. Мать моей бывшей жены не была больна этим, но её бабушка — была, — вынимает упаковку сигарет. — Знаешь, я не замечал ничего странного за Эллис. Никогда, — ищет зажигалку, роясь в карманах. Дилан протягивает свою, не желая, чтобы мужчина отвлекался.
Митчелл начинает дымить. Никотин, вроде, успокаивает его.
— Она была очень активной. Мне никогда не казалось, что её повышенная эмоциональность — это нечто плохое, — печально улыбается. — Я даже влюбился в неё только потому, что она была такой, знаешь… — немного сбивается, долго обдумывая слова из-за опьянения. — Такой… Живой, — затягивает, пуская дым перед собой, практически в лицо парня, который не морщится, не издавая лишнего шума. Говори, Митчелл.
