— Как умерла Эллис? — звучит тихо, смотрит на мужчину с настороженностью. Тот уставился вниз, задержав у рта рюмку. Молчит. Ему тяжело говорить об этом. Выпивает. Одну рюмку. Ещё одну. Затем третью, которую громко ставит на стол, корчась от привкуса сильного алкоголя, что обжигает горло:
— Я не смог, — его глаза давно покрылись соленой пеленой, но он держится, не позволяя себе проявлять настолько жалкие эмоции. — Я не смог, — качает головой, еле заставив себя взглянуть на парня. — Я не выдержал. В какой-то момент я… Убежал. Сам, — его начинает трясти. — Я сорвался, когда она… Ну… Эллис сама настояла на разводе, она понимала, что не хочет мне вредить, поэтому я уехал с Райли в город. Мы навещали Эллис только летом. Я видел, что ей хуже, но… Не мог ничем помочь, она сама не позволяла. Знаешь, она… Почему-то выбрала отстранение. Она знала, что больна, боялась навредить Райли и мне, поэтому закрылась от меня. И в тот день, когда я оставил её во время приступа, я уехал, бросив и Эллис, и Райли в том доме, она на эмоциях приняла слишком много таблеток, — его голос надрывается. Митчелл притоптывает ногами под столом, проявляя нервозность, ладонью проводит по лицу и волосам, пытаясь собраться, но всё равно тон выдает его эмоции:
— Райли была уже в таком возрасте, она могла увидеть это, могла видеть состояние Эллис, но… Я всё равно ушел, я… — ладонями трет красное лицо. Дилан хмуро следит за ним, с тревогой ерзая на месте. От никотина начинает тошнить.
— Харисфорд объяснил мне важность приема определенного количества таблеток. Эллис его превысила. У неё произошло что-то с мозгом, я… Нервные клетки будто окончательно парализовались, и она просто умерла, — ладонями указывает на стол, с широко распахнутыми глазами уставившись в никуда. — Она умерла, — повторяет, словно сам второй раз осознает этот факт. О’Брайен не может подобрать слов. Он видит, в каком состоянии пребывает мужчина. Кажется, что он сам психически болен, но на деле его изводит нестерпимая эмоциональная боль.
Дилан затягивает, стряхивает с сигареты пепел, еле выговаривая:
— Может… — откашливается, замечая, что мужчина замирает на эти секунды после своих слов. — Может, ты посоветуеешь что-то? — Митчелл переводит потерянный взгляд на парня, который объясняет. — Было ли то, что помогало поддерживать состояние матери Райли.
— Общение, — его поведение… Оно ненормальное. Стресс лишает человека здоровья, и Митчелл выглядит так, будто отключается, но продолжает выпивать в больших количествах.
— То есть… — Дилан следит за тем, как мужчина наполняет свою рюмку до краев. — С ней надо говорить?
— Она должна быть в постоянной занятости, — он резко перескакивает с одного на другое. — Я поэтому и занимал Райли всем, чем только мог: она убиралась, стирала, готовила, я требовал от неё максимальной отдачи учебе, и она училась, как ненормальная. Я постоянно гонял её на вечеринки, разные мероприятия, чтобы она могла завести больше друзей, чтобы… Вокруг неё всегда были люди, — опустошает рюмку, вытирая ладонью губы. — Ей нужен выплеск эмоций. Это очень помогало Эллис. Если она на протяжении дня испытывала сильную гамму чувств, то вечером валилась без сил спать. Её эмоций не хватало для возможного срыва. Она была полностью выжата, — мужчина вдруг мнется, заикнувшись, что вызывает напряжение у Дилана, не стремящегося перебить. — Очень полезна… — почему-то медлит. — Физическая разрядка, — стучит рюмкой по столу, начав жестикулировать свободной ладонью, объясняя. — Ну… Эллис вела себя спокойнее после того, как мы с ней спали… — смотрит на О’Брайена, который вдруг моргает, качнув головой:
— Ам, мы с Райли не…
— Ты думаешь, я идиот? — Митчелл сердито перебивает, заставив парня замолчать. — Я вижу. Я прекрасно вижу, что происходит, — в его голосе нет давления, но есть что-то иное… Дилан прячет ладони в карманы кофты, ощутив дискомфорт, когда мужчина опрокидывает ещё одну рюмку, закашляв:
— Вопрос в другом, — взгляд опьяненных сердитых глаз устремлен на парня. — Нужно ли тебе это?
— Прости? — Дилан хмурится, колким вниманием одарив Митчелла.
— Я обречен, Дилан, — кивает головой. — Я обречен на заботу о Райли, потому что она моя дочь. Я был обречен, потому что любил Эллис. Но ты… Зачем тебе это? — его взгляд разъедает. О’Брайен стеклянно уставился в ответ, сохранив свое молчание.
— Ты ещё молод. У тебя всё впереди. Я боюсь, ты зря обрекаешь себя на это. Боюсь, ты понятия не имеешь, с чем связываешь свою жизнь, — Митчелл опирается руками на стол, поддаваясь вперед, и шепчет. — Райли — инвалид. С ней нужно быть постоянно, следить, наблюдать, терпеть агрессию. Это… Это тяжело, это очень, — кивает от груза в голове. — Очень тяжело, Дилан. Ты не представляешь, насколько.
Парень опускает взгляд. Не хочет думать, но приходится, ведь мужчина продолжает:
— Я… Я потерял Эллис, и я знаю, о чем говорю. Она… Она позволила себе сломаться, и Райли позволит. Я не хочу переживать это вновь, поэтому…
