— Я начал замечать странности после двух лет наших отношений, уже тогда она начала проявлять агрессию. Когда мы ссорились, она могла ударить меня, но тут же приходила в себя, начав извиняться и чувствовать вину, — наливает себе ещё, но уже возвращается к виски. — На тот момент она уже посещала доктора Харисфорда. Как я понял, он работал ещё с её бабушкой, изучая поведение. Он занимается выработкой лекарства, влияющего на эмоциональную составляющую человека. И прописал подобные Эллис. Проблема была в том, что эти витамины — пробные. Но Эллис не отказывалась их пить, наоборот, она чувствовала себя лучше, и я правда считал, что таким образом она будет поддерживать стабильное состояние, но… — хмуро направляет взгляд в стол. — Но оказалось, что лекарство работает подобно наркотическому препарату. Каждый раз он действовал по-разному. Чаще всего он лишал Эллис каких-либо эмоций, из-за чего она не могла нормально существовать, поэтому мы перебрались жить в дом у озера, где ей не нужно было сталкиваться с социумом. Эти лекарства замедляли её мышление. Если она прекращала их принимать, то у неё начинались сильные срывы, будто ломка. Грубо говоря, их наличие гарантировало её временную стабильность.
— Но, — Дилан перебивает. — Я дал Райли лекарство. И той же ночью у неё произошел срыв, — его слова принуждают мужчину поднять глаза. Он долгие секунды смотрит на парня, внезапно перейдя на шепот:
— Значит, уже скоро третья.
— Что «третья»? — О’Брайен невольно сглатывает.
— Харисфорд разработал три вида лекарств. Каждое предназначено для одной из стадий и содержит в себе необходимую дозу наркотического средства. Когда Райли было пять, я с ужасом обнаружил у неё признаки первой стадии и тут же отправил к доктору. Тот подтвердил опасения и сразу же выписал небольшую дозу, — с серьезным видом отводит взгляд. — В тот день он сказал мне, что её случай не похож на случай с Эллис, но я не обратил на это внимание. Я думал, что Райли поможет ранний курс приема таблеток, ведь сама Эллис начала лечение поздно, во время второй стадии.
— Как проявляется вторая стадия? — парень уже сжимает рюмку с алкоголем, вот-вот намереваясь опрокинуть, ибо этот разговор вызывает у него болезненное ощущение в груди.
— У Эллис с Райли похожие симптомы. Вторая стадия проявляется за счет резких перемен в настроении. Именно на второй стадии начинает активно проявляться агрессия, — мужчина еле заставляет себя пропускать больные воспоминания через разум, чтобы выдать как можно больше информации. — Третью стадию распознать очень просто, — переводит взгляд на парня. — Бред. Паника. Больных охватывает безумие, галлюцинации, — чем больше он говорит, тем сильнее О’Брайен отводит внимание в сторону. — Они бредят, они пытаются сбежать, потому что боятся чего-то. Паническая атака вызывает приступы сильной агрессии. Третья стадия является последней, потому что без необходимого лечения человек перестает различать реальный мир и мир бредовых фантазий. Его эмоции совершенно не поддаются объяснению и трактовке.
— Что не так? — он не понимает. — Что не так с их эмоциями? — ведь испытывать эмоции — нормально для всех людей, так что за херь творится в головах подобных больных?
— Харисфорд занимается изучением этого вопроса уже много лет, — Митчелл качает головой, сжав губы до бледноты. — Я не знаю. Я правда не понимаю. Доктор говорил о том, что в работе головного мозга происходят ошибки. Что-то с нервными окончаниями. Знаешь, есть люди, которые от рождения не могут ходить, они парализованы или их развитие затруднено. Инвалиды. Так вот Харисфорд называет таких больных «психическими инвалидами».
— Мне не легче от этой информации, — грубо процеживает Дилан, не сдержавшись и закурив. Они с Митчеллом молчат какое-то время. О’Брайен пытается обдумать услышанное, но его голова отказывается переваривать то, чего принять он не способен.
Мужчина смотрит в одну точку. Куда-то перед собой, может, в стену, когда произносит задумчиво:
— Харисфорд предупреждал меня, — Дилан поднимает косой взгляд, хмуря брови. — Он говорил, что будет правильнее положить Эллис в больницу, но я не мог. Это означало бы, что остаток своей жизни она провела там. Как крыса подопытная, — с злостью стискивает сигарету пальцами, проявляя безысходную ненависть на лице. — С помощью неё они бы изучали болезнь. Я не мог отдать её. Я не верил, что это настолько опасное заболевание для человека. От него не умирают, так? Поэтому я решил, что не отдам её, буду самостоятельно бороться с ней.
О’Брайен моргает, догадываясь:
— И ты начал её привязывать, — не вопрос. Митчелл встречается с ним взглядом, с чувством вины проглотив ком в глотке:
— Ты ведь уже знаешь, — тушит кончик сигареты о стол. — В момент панической атаки они очень сильны. Они могут убежать, и если ты их потерял… — берет рюмку. — То уже не сможешь помочь придти в себя.
Дилан не хочет спрашивать, но понимает, что должен знать всё, поэтому говорит с опаской, сжав кончик сигареты зубами:
