— Правда, не думайте ничего плохого о ней, я сама виновата.
— Дилан, — Нейтан перебивает девчонку, желая услышать подтверждение парня.
А он не собран, но старается:
— У Райли есть странности, — выбирает слова, пытается высказываться без конкретики, без уточнений, оставляя мысленный простор. — Ты не виновата, Агнесс.
— Что ещё за «странность»? — Нейтан не любит получать невнятное, пока испытывает такое неприятное волнение. — Окей, — избавляется от объятий Агнесс, делая шаг вперед, и встает лицом к присутствующим, разводя руки. — Сейчас мы сядем, — пытается собраться, взять ситуацию под свой контроль. — Ты, — указывает на Розалин, — рассказываешь, кого видела из упырей, а ты… — на Дилана, нервно прикусив губу. — Я, блять, вообще не ебу, что там с этой Янг не так, поэтому посвяти. И не увиливай. Не зря же ты столько таблеток для неё таскал. Так и думал, что с ней что-то не так, — видит сомнения в глазах друзей, поэтому прибегает к моральному давлению. — Всё, — они устали, но никто их них не сможет уснуть и отдохнуть, пока тема не будет раскрыта. — Сели.
Один из самых сухих и нежеланных разговоров, что мог произойти между ними. Агнесс с неохотой рассказывает о том, кого именно видела. Она собиралась это скрыть, так как теперь Нейтан точно влезет в драку, как только им посчастливится пересечься с кем-то из упырей. Затем рыжая говорит, кажется, лично Дилану о том, как себя вела Райли, что странного за ней она замечала. И не только сегодня, а все те события, произошедшие в течение последнего месяца и заставившие её слегка опешить. Престон не влезает в этот «монолог». О’Брайен молча выслушивает, по-прежнему ограждаясь морально от друзей, чтобы с меньшей эмоциональностью воспринять услышанное. Янг было нехорошо утром. Она не сказала. Она до сих пор продолжает лгать ему.
Как и он ей, отчасти.
После наступает очередь Дилана открыть рот. Ему приходится. Таить больше нет смысла, но он не рассказывает им о болезни Райли. Их, все же, это не касается. Янг бы точно не понравилось, если бы О’Брайен так просто рассказывал о её сокровенном. Поэтому обходит всячески конкретику, объясняя её срыв плохой нервной системой. Якобы у Райли проблемы с ней куда хуже, чем у Лиллиан, поэтому он таскал таблетки матери. Всё. Этого достаточно. Агнесс верит и выдыхает спокойно, ведь боялась, что у её подруги какие-то более серьезные проблемы со здоровьем. Так оно и есть, но тебе, Розалин, необязательно этого знать.
Дальше Дилан еле переходит к неприятному, сообщая о том, в какую ситуацию его поставила Лиллиан. И не только его — ребята тоже под «прицелом», но уверяет, что ничего опасного в этом нет. О’Брайен просто вернет деньги. Не Агнесс, не Нейтану, не Райли — им ничего не грозит. Вот, что пытается донести Дилан, и Розалин, вроде, верит, но остается напряженной. Престон… Престон не верит. Он слишком хорошо знает О’Брайена. И он читает его чувства насквозь.
— А если… — Розалин не может усидеть на месте, поэтому без остановки ерзает на стуле, пытаясь что-то придумать. — Если реально сбежать?
— Агнесс… — Нейтан произносит громче Дилана, но говорят друзья в унисон.
— Нет, слушайте, — девушка стучит пальцами по столу, активно размышляя, пока парни потирают уставшие лица ладонями. — Твоя мать, она же знает, как это всё устроить…
— Я не хочу сбегать, — и точка. Дилан опирается руками на деревянную поверхность, обратив взгляд в сторону рыжей подруги, которая замолкает, обеспокоенно смотря в ответ. — Я хочу сделать так, чтобы меня с этим мудаком ничего не связывало. И вас тоже, — сухость во рту вызывает боль в глотке, по вине которой дышать намного тяжелее. — Мы не можем бежать, — медленно переводит взгляд на Престона. — Они следят за нами. Всеми. Прямо сейчас.
***
Психологическое изнеможение берет свое — на часах четыре утра, за окном не начинает светать, а в этом холодном доме только приходит время сна, время ночного опустошения сознания, освобождения от эмоций и попытка набраться новых сил. Все шторы плотно задвинуты, особенно в комнате Райли, где на кровати лежат Агнесс и Нейтан. Прямо на одеяле, в одежде, плевать, им и жарко и холодно, но вялость тела принуждает тупо рухнуть на мягкую поверхность и отключиться. Так они и поступают, буквально пару минут спустя забываясь в темноте сознаний, не успев толком обсудить наедине происходящее. То самое ощущение, будто все твои конечности отмирают с чувством теплоты внутри, когда любая попытка пошевелиться — невозможна. Тебя притягивает к кровати. И тебе не подняться. Престон не уверен, лежит ли он на краю или ближе к центру, главное, до полного погружения в сон он успевает почувствовать, как Розалин сжимает его локоть пальцами, ворочаясь где-то у стены. Они не близко лежат, но какая-то часть тела обязана соприкасаться.
