Свет давно погас. О’Брайен знает, что не должен спать, он обрек других на дерьмо, поэтому обязан отвечать за сохранность чужой безопасности, но его ломит. Парень бродит первые часы по дому, минутами стоит у окна, проверяя улицу на наличие подозрительных автомобилей. Потом вновь ходит. От комнаты к комнате. С этажа на этаж. Получает подсознательное удовлетворение, видя, как спокойно Агнесс и Нейтану дается окунуться в сон.
К пяти часам его окончательно тянет к полу. Дилан лишен нормального сна на протяжении нескольких дней. Рабочий день требовал от него физических сил, а разговор с Робертом — моральных. Это комбо — ему не устоять. О’Брайен садится за стол на кухне, и ещё пару минут молча курит, замечая, как всё плывет перед глазами. За окном белый свет режет черное небо. Скоро наступит утро.
Пальцами растирает веки, сжав их, и надавливает, вызывая белые искры в своих глазах. Укладывает голову на руку, что лежит на столе. Сутулится. Всё. Нет возможности стерпеть. Вторую руку кладет поверх затылка, наплевав на непотушенную сигарету между пальцев, фильтр которой касается кожи шеи. Лежит. Веки прикрывает не сразу, без охоты. Носом глотает запах никотина. Его вот-вот унесет, но до ушей доносится шарканье босых ног. Тихое, неуверенное, чем-то напуганное. Головокружение не дает свободы действий — О’Брайен продолжает лежать без движений, не меняет положения, когда еле уловимый дверной скрип нарушает ещё ночную благодать. Может приоткрыть глаза, но не собирается. Обманом позволит ей подойти ближе. Вслушивается. Каждый звук с её стороны действует подобно снотворному, ведь она — здесь. Вышла. С ней всё в порядке.
Дилан тише дышит, но глубже, будто спит. А она верит, поэтому подходит ближе. Подходит — и застывает. Стоит сбоку, за его спиной. Не шагает дальше, будто именно за этим и приходит. Постоять. Посмотреть. Послушать. О’Брайен странным образом оценивает поведение, понимая, что девушка всё ещё не в себе. Не полностью, уж точно. И выходит она не с целью с кем-то поговорить. Наоборот, требует уединения, молчаливого наблюдения за другими, убеждения, что у остальных дела обстоят лучше.
Ещё дрожащей ладонью касается темных волос парня, пальцами неаккуратно ерошит, вызывая усиленное давление в висках. Осторожно вынимает его сигарету, потушив о поверхность стола, и кладет окурок, повторно накрыв ладонью макушку О’Брайена. Нагревает. Тот практически подается, в последний момент вырывает себя из сна, случайно дернув головой, и замирает, так как Райли убирает руку, делая короткий шаг назад. Дилан не особо продумывает. Он поднимает лицо, рукой успев схватить локоть девчонки, которая с печальным спокойствием обращает на него внимание, оглянувшись. О’Брайен устало моргает, смотрит на неё, молча поглаживая большим пальцем ткань кофты. В полумраке исследует её лицо с проявившимися синяками, не желает специально концентрировать на отметинах внимание, поэтому заставляет себя установить с ней зрительный контакт. Янг отвечает. Стоит. Сутулится. Смотрит. Дилан мог бы что-то сказать, но хорошо видит — не время. Она не будет слушать. Она не хочет.
Янг опускает взгляд, виновато, осторожно давит на его ладонь, заставляя парня разжать пальцы, отпустить её локоть. Дилану поперек глотки встает ком. Он сжимает губы, стиснув зубы, и опирается руками на стол, еле сдерживая слова, когда Финчер отворачивается, спокойным шагом, слегка хромая из-за побоев, двигается к порогу, покидая кухню. Парень повторно сглатывает, провожая отяжелевшим взглядом девчонку, и какое-то время после её исчезновения с его глаз сидит в прежнем положении, медленно погружаясь в омраченное состояние. Пальцами растирает губы, сжав ладони в кулаки, и давит ими на подбородок, захлебнувшись под новой волной напряженных мыслей.
Не время. Райли пока не готова выйти. Ей требуется закрыться, чтобы окончательно прийти в себя.
Аутоагрессия — выход.
Одиночество — выход.
Райли Янг-Финчер нашла свой способ удержаться на краю и не упасть с него во мрак своего сознания.
========== Глава 53 ==========
Ты — её универсальное оружие
