Творчество без духовного вложения автора — не творчество вовсе. Жаль, что не всем под силу осознать данное.
— Да, — Митчелл надавливает пальцами на свои сжатые веки. — Я приеду.
Кухня тонет в серости. За окном льет сильный весенний дождь, его аромат приятен, шум капель, разбивающихся об асфальт и стекло окна частично дарит успокоение. Райли стоит вполоборота, в руках сжимает упаковку успокоительного препарата и наблюдает за течением серых, местами черных облаков за окном. Дождь громко бьет по стеклу. Девушка не выражает эмоций, но её лицо расслаблено. Мускулы без напряжения. Взгляд слегка уставший, лишенный чувств, но такое состояние — лучшее для неё в данной ситуации. Веки, да, веки опухшие, имеют слегка темный оттенок, будто синяки, но это вина бессонницы, что преследует все эти два дня. Белки глаз красные из-за продолжительных слез, но девушка всё выплакала. Всё выжала из себя, что можно было бы выдавить. От этого возникает сильная головная боль, так что Янг выпивает лекарство. Её отец куда-то уходит. Пару минут назад входная дверь щелкает. Финчер не пытается узнать, куда направляется мужчина, это его личное дело. К тому же сейчас её мало, что интересует из окружающей обстановки.
Янг принимает таблетки. Молчит. Устало, медленно дышит. Но её внимание перескакивает с бледных пальцев на коридор. Девушка слышит, как по лестнице спускается Лиллиан. Она без каблуков. Впервые. Обычно эта женщина даже в стенах дома выглядит безупречно, а сейчас её внешний вид вызывает множество вопросов. Правда, не у Райли уж точно. Финчер опускает стакан с водой на столешницу, медленным шагом направившись в коридор прихожей. Прислушивается. Улавливает шум со стороны гостиной и понимает — Лиллиан зашла в подобие подвального помещения, хотя, скорее всего это просто подсобка, просто большая. Пристройка рассчитывалась использоваться, как кабинет матери Райли, но по понятным причинам теперь это просто склад ненужных вещей. Плюс, именно там находится комнатка со стулом.
Райли входит в гостиную, уставившись на приоткрытую дверь, ведущую в узкий темный коридор, в конце которого расположено помещение. Девушка не ждет. Она спокойно двигается, босыми ногами ступая по грязному полу коридорчика, шагает вперед, не находя ладонями опору в виде стены, как поступала обычно. Слышит шарканье чужих ног. Подходит к порогу захламленного помещения. Здесь так же серо. В воздухе витает пыль, и она же комками покрывает бетонный пол. Янг остается невозмутимой, когда её взгляд натыкается на картины, разбросанные по полу. Видимо, именно сюда Лиллиан перенесла их. Сама женщина сидит на полу, трогая поверхность одной из картин пальцами, пока другой рукой сжимает бутылку виски, найденную в кабинете Митчелла. Она много выпивает сегодня. Финчер молчит. Смотрит на неё, а женщина замечает присутствие девушки, поэтому бросает на неё короткий взгляд, ненадолго задерживая, после всё равно опустив его на картину. И никто не ждет, что темное помещение заполнится чьим-то голосом, но данное происходит. Хрипло заговаривает Лиллиан, не вызывая своим сорванным голосом никаких эмоций на лице Янг, продолжающей ровным выражением в глазах наблюдать за женщиной.
— Я с детства рисовала, — она держит бутылку возле сухих губ, её язык еле двигается, дабы произносить что-то внятное. — Сколько себя помню, — отпивает немного, морщась, и свободной ладонью давит на свои губы, перенося неприятный привкус во рту. Женщина продолжает разглядывать свои картины, будто впервые их видит. Сложно угадать, что толкает её к разговору, скорее всего простое опьянение и излишняя несобранность мыслей. Вполне ожидаемая реакция Финчер должна заключаться в обыкновенном уходе. Девушка точно последний человек, который станет слушать Лиллиан, но Янг почему-то по-прежнему хранит молчание, стоя на месте.
— Мои родители торговали травкой и подпольным спиртным, — почему? Почему она говорит об этом, настолько сердито уставившись куда-то перед собой? — Я была так счастлива, когда мать подарила мне мои первые краски, — ход её мыслей не имеет связи, она просто говорит то, что всплывает в её сознании.
— Как только я взяла в руки кисть, я поняла насколько оно сильно — творчество. Любое, — ещё глоток. — Поёшь ты или рисуешь, пишешь или создаешь скульптуры, — голос хриплый, слушать сложно, да и заплетающийся язык мешает воспринимать информацию, правда, Янг не уходит, она не предпринимает попытки заткнуть Лиллиан. Стоит. Смотрит. Без эмоций.
