Поднимаю глаза, вновь отдаваясь изучению Дилана. Я вижу его каждый день, но всё равно при любой возможности наблюдаю за его обыденными действиями. Знаю, странно. Но мне нравится изучать его в подобных обстановках. Когда мы наедине, и нам не нужно строить себя кого-то другого. Носить маски и применять образы тех личностей, которые способны адаптироваться в обществе и существовать в обшей реальности. Наедине с собой люди совершенно иные. И мне так нравится то, что Дилан не пытается играть роль другого человека, хотя раньше он часто грешил данным.
Руками обвиваю его талию, телом касаясь теплой спины, а ухом прижимаюсь к участку между лопатками. Дилан начинает сковано глотать горячий чай, оставаясь непринужденным внешне, но я могу слышать, как четко его сердце ускоряет ритм. Почему он так реагирует на прикосновения, даже на простое объятие, к которому уже давно пора привыкнуть и воспринимать, как нечто обыденное? Хотя я сама ощущаю жар в груди, когда проворачиваю подобное, что уж говорить о нем? Определенно стоит подумать, как с этим быть. Не хочу, чтобы составной частью наших отношений являлось его необходимость принимать таблетки.
Прикрываю веки, сцепляя пальцы на его животе, слегка собрав в ладонях белую футболку. Не помню, когда последний раз видела столь «светлую» одежду на нем. Обычно парень отдает предпочтение темным оттенкам. Слушаю биение его сердца, поражаясь, с какой точностью могу прослеживать каждый удар.
— Чем ты занимаешься? — кажется, О’Брайен улавливает, как медленно и размеренно начинаю дышать. — Не усни, — если честно, ненадолго провалиться в свои мысли я не против. Парень опирается рукой на тумбу, второй держа кружку, и начинает разворачиваться в моих объятиях, поднимая кружку выше, чтобы перенести через мою голову. Приходится оторваться щекой от его спины и ожидать, пока он займет желанное положение. Дилан опирается копчиком на кухонную тумбу, заинтересованно взглянув на меня, а я вновь устало «плюхаюсь» лицом ему в грудь, чем вызываю смешок:
— А ведь в школу надо вставать намного раньше. Где твой закал, крольчатина?
— Отстань, — ворчливо бубню, вздохнув полной грудью, на что Дилан опять отвечает сдержанным смешком.
Так и продолжаем стоять. Я считаю удары его сердца, порой поистине расслабляясь, отчего на мгновение теряю стойкость в ногах, качаясь в сторону, что вынуждает О’Брайена свободной ладонью удерживать меня за спину, контролируя. Думаю, он давно выпивает чай. Отставляет кружку. Не меняем положения. Стоим. Молчим. Уверена, выглядит парень задумчивым. О чем он размышляет в такие минуты тишины? Наверное, это неправильно — желать знать всё о другом человеке, но не могу сдерживать свои мысли. Хочу знать абсолютно всё.
Вибрация отвлекает. Опять. Надеюсь, это не отец.
О’Брайен не издает никаких звуков, даже не вздыхает, когда лезет ладонью в задний карман джинсов. Вынимает мобильный, поднимая экраном к своему лицу, и я вскидываю голову, с интересом кивнув.
— Нейтан, — Дилан оповещает, отвечая на вызов, а я могу продолжить расслабленно слушать его…
— Что? — О’Брайен отталкивается спиной от края тумбы, свободной ладонью взяв меня за плечо, чтобы заставить оторваться от него. Поднимаю голову, моментально хмурясь, изучая такое же хмурое лицо парня, который внимательно слушает друга. Пальцами сжимаю ткань его футболки, дергая, и с давящим ожиданием смотрю прямо в глаза, когда Дилан обращает свой взгляд на меня, напряженным тоном процедив:
— Родителей Агнесс арестовали.
***
Обыск одноэтажного дома с небольшими комнатками привел к тем последствиям, которые Агнесс исследует с приоткрытым ртом, но на её лице главенствуют совершенно неясные для Нейтана эмоции. Он предпринимает попытку понять её, следя за взглядом, но тот больно спокойный. Неприятно спокойный, смиренный. Даже, сидя в полицейском участке, девушка хранила молчание, не выявляла ярких эмоций. Никакой агрессии и злости, ни рыданий, ни крика. Розалин не осталась переговорить с родителями, когда у неё была такая возможность, сказала: «Какой смысл? Они всё равно обкуренные».
Вернулись они уже после обыска. Все, абсолютно все вещи разбросаны, мебель перевернута, ящики выдернуты. Полицейские исследовали весь дом, полностью. Даже искали тайники в стенах, нарыв необходимые улики и доказательства тому, что родители Агнесс торгуют травкой и перекупают наркотики из других городов.
