— Остин, харе медлить! — он не нарочно повышает голос, подскочив к другу, чтобы самостоятельно застегнуть его ремень на джинсах. Растущая паника лишает тело контроля. Остин по-прежнему молчит. Он сделает это. Он заставит Робба уйти, а сам останется здесь. Никакого шага в сторону.
Робб плюет на остальные свои вещи. Он осторожно открывает дверь, выглядывая в черный от ночной мглы коридор. Прислушивается. Слишком тихо…
В тот день. Остин струсил.
…Сильная хватка не дает сдвинуться с места, а голос застревает в глотке. Страх вызывает паническую судорогу, не дающую проявить хоть малейшего сопротивления. Остин понимает. Им не сбежать. И как ни странно, его больное сознание находит успокоение в том, что теперь их ждет один исход. Общий. Тот, после которого он найдет душевное успокоение.
Но Робб этого не понимал. И не принимал.
Вокруг крупные мужчины. Их лица смазаны, Остин не вспомнит, кто именно совершал захват беглецов. Четко помнит лишь сгущающийся мрак над головой и помутнение рассудка. Скоро конец. Он ждет его с упоением.
Они что-то говорят. С надрывом. Орут в трубку телефона, орут на парней, которых сдерживают, в особенности давление указывают на Робба, который проявляет чертову настойчивость и силу, когда предпринимает попытки вывернуть руки из хватки. А Остин сдался. Но его морального успокоения и принятия хватает ненадолго. Его щекой прижимают к холодной траве, когда приходит она — мысль. Внезапное осознание того, что происходящее не ограничивается влиянием на него лично. Блондин внезапно дергает руками, отчего на него увеличивают давление, не давая сдвинуться. Остин закидывает голову, смотрит на Робба и впитывает то самое желание не сдаваться. Всё равно их конец определен, поэтому он решает биться.
Почему вдруг рождается желание жить, когда сам ты находишься на краю?
Один из мужчин прекращает говорить по телефону. Он получает поручение, только ему известно, чем всё закончится. И Остин готов. И Робб готов. И они оба уже не пытаются. Лишь огрызаются и поливают ублюдков матерными высказываниями, но в одно мгновение оба замолкают, оставляя себе возможность лишь панически глотать морозный воздух. Мужчина вынимает оружие. Остин помнит. Этот звук затвора. Помнит, как им одолевало желание сжать веки и уйти в себя, но по какой-то причине, он не был способен. Он впервые почувствовал неописуемый прилив стойкости, когда понял, что может видеть. Всё.
Робб слабо дергает руками. Не может смотреть на приближающегося мужчину с оружием. Запрокидывает голову, давясь мертвой травой, которая попадает в рот. Его плохо видно. Но дрожание рук Остин улавливает. Смотрят. Эмоций не разобрать, их целый спектр, и они разные, но одно ясно точно — страх. И надежда, что это всё — дурной сон.
Мужчина точно встал ближе к Остину, и блондин не смог выдержать боль в глазах, поэтому до белых пятен сжал веки, не в силах видеть тот безумный ужас, который появился на лице Робба.
Чертов кошмар, всё это — шутка, чтобы запугать их.
Холод. Концентрация на биение сердца. Только его и слушаешь, мысленно продолжая не верить.
Не способен. Он открывает веки. Смотрит. Глаза предательски горят, а дыхание обрывается, когда Робб еле сдерживает желание подать голос, и качает головой, белым паром выдохнув тяжесть из легких.
Ведь это не может быть правдой, ведь…
Самое страшное не в том, что выстрел всё-таки прозвучал.
Ужасно то, что он был один.
Парень смотрит на отчима. Слушает то, что сообщает девушка с экрана. И принимает факт — он не боится. Больше. Ему нечего терять. Мать мертва. Робб мертв. А существование — пустое, бессмысленное. Так, что его держит?
Ничего.
Опускает взгляд в пол, когда Донбар начинает заглатывать алкоголь.
Остин Донбар. Физически остался в живых, но морально сдох.
========== Глава 59 ==========
Я доверяю тебе
