— Ну, отец пока не хочет кого-то приводить. Лиллиан плохо себя чувствует, — вру.
— О, так она переехала? — Агнесс пихает Робба в плечо, заставляя того довольно улыбаться и протянуть ей палочку. Вот только девушка хочет её взять, а парень быстро сует другой её конец в рот, начав жевать. Пф, издевается с такой довольной лыбой, что самой охота улыбаться.
— Да, отец уговорил её, — начинаю листать тетрадь, изучая рисунки, сопровождающие каждую лекцию.
— И как? Нормально? — Остин складывает руки, уложив на край моей парты, поглядывает на меня, но больше внимания уделяет нашей любимой «парочке», которая начинает выяснять отношения по поводу жадности. Робб ведь съедает всю пачку, не оставив Агнесс.
— Да, она мне нравится, — начинаю нервно кусать губы, решая скорее сменить тему. — Так… Как насчет той поездки на выставку? — припоминаю новость, озвученную старостой на прошлой неделе. — Давайте сгоняем.
— Я не против, вот только боюсь, что опять нас определят в какой-то древний мотель без горячей воды, — Агнесс садится ровно, решая оставить парня в покое, пока сама поправляет вьющиеся волосы. — Знаешь же, как у нас всё организовывают.
— Но выбраться хочется ненадолго, — Остин соглашается. — Там всего три дня, меня больше привлекает то, что будет свободное время, чтобы погулять по городу, — бросает на меня взгляд, а я свой отвожу в сторону, начав пальцами заправлять локоны волос за уши. — Потом домой, — русый смотрит на Робба, а тот только рад лишний раз побыть лентяем, поэтому всеми руками «за».
Кабинет постепенно заполняется людьми, становится довольно шумно, но так даже лучше. Друзья не особо отвлекаются от разговора, в нем я принимаю участие с большим удовольствием, иногда пересекаясь взглядом с Остином. Ладно. Не думай. Расслабься, вы ведь друзья.
«Боже, опять он», — слышу со стороны старосты, сидящего у окна. Моргаю, обратив внимание на то, как учительница, пишущая на доске мелом тему занятия оглядывается на дверь, и как её радостное лицо мрачнеет, а с губ слетает с противным чувством «опять». И такого рода шепот постепенно находит всё новых и новых «исполнителей», даже Агнесс вздыхает, расстроено выдав:
— Я-то понадеялась, что его выгнали из школы, — и начинает ковырять кудри Робба, который положил голову на её парту, повернувшись к нам лицом:
— Да, счастье долгим не бывает.
Наконец обращаю свой взгляд на О’Брайена, который какое-то время топчется на пороге кабинета, изучая его хмурым взглядом. Ищет упырей? Такое ощущение, без них он не чувствует себя таким уверенным. Ты так жалок, Дилан, что даже смешно, ведь я пытаюсь избегать тебя.
Честно, не думала, что он явится сегодня.
Учительница сквозь зубы плюет: «Справка», — а сама не желает поворачиваться к нему лицом, поэтому продолжает стоять у доски с тетрадью в руках, словно собирается записать ещё что-то. Дилан снимает с плеч рюкзак, довольно нагло опустив на край учительского стола, и резким движением раскрывает молнию, начав рыться внутри.
Немного поворачиваю голову, чтобы видеть его руки. Без бинтов? Странно.
«Как же они достали».
«Знаешь, я надеюсь, что эти упыри просто обколятся и сдохнут от передозировки».
Моргаю, подпирая ладонью щеку. Начинаю выводить карандашом круги на полях тетради, пока до ушей доносится шепот, а порой открытые желания людей вокруг, которые чувствуют уверенность, пока парень находится без всей команды упырей.
«Или их посадят за распространение наркотиков».
«Или за убийство».
«Верно, у таких одна дорога — в тюрьму».
Оглядываю своих друзей, что не отстают от общей массы одноклассников, с удовольствием выказывая расстройство по поводу прихода одного из упырей. Проверяю, смотрят ли они на меня, только после этого поднимаю глаза выше, но не голову, боясь быть пойманной за подобным. Наблюдаю за выражением лица О’Брайена, который еще ищет справку. Вроде хмур. Вроде весь из себя, даже во взгляде какая-то надменность, которую сложно не заметить. Неужели, ему правда плевать на то, как к нему относятся? Не сомневаюсь.
— Бесит то, что именно такие люди выживают, а многие хорошие кончают жизнь самоубийством, — Робб выдает свои мысли, а Остин подхватывает:
— Кстати, да, было бы гораздо проще, если бы упыри просто убили себя, — разводит руки в стороны. Агнесс поднимает брови, не зная, согласиться или нет. Эта мысль звучит как-то… Неправильно. Даже я немного в смятении, отчего выпрямляюсь, уложив руки на парту:
— Ну, нет, — с сомнением качаю головой. — Что бы там ни было, любая жизнь имеет ценность, — так говорит моя мама.
Остин морщится, мыча:
— Ну-у, нет, — уверенно заявляет. — Не каждая, Райли.
— Это неправильное суждение, Остин, — не могу оспорить свое мнение, тем самым предав его.
— Успокойся, речь об упырях же, — Робб поддерживает друга.
