Впервые за эти выходные, да и за всю прошедшую неделю, кушаю с чувством удовольствия. Посматриваю на О’Брайена, а тот отбивается эмоционально от нас всех, как черный лебедь среди стаи белых, ну, серьезно, он даже ради матери немного «светлее» быть не может? Хотя, почему-то не сомневаюсь, что сидит он здесь именно из-за неё. Не кушает. Только постукивает вилкой по краю тарелки, иногда отпивает воды. Кажется, что он просто внимательно изучает то, что ему предложили на ужин, но на самом деле, парень тупо пялится всё это время куда-то вниз.
Внимание привлекают бинты на запястьях, что иногда выглядывают из-под ткани рукавов. Что у него с руками? Может, потянул или… Даже предположить не могу.
— Ты не голоден? — Лиллиан всё-таки решает спросить у него про полную тарелку. Дилан так часто моргает, видно, что глаза уставшие. Он только трет висок пальцами, поморщившись, ответ в устной форме не дает. Сажусь прямо, потянувшись к своей кружке, чтобы унять чувство нехватки воды во рту. Женщина еще с тревогой поглядывает на сына, хоть и старается поддерживать улыбку при разговоре с отцом. Думаю, ей не нравится заставлять его беспокоиться за себя. Подношу кружку с кроликом к губам, делая глоток, и поднимаю взгляд, искоса посмотрев на О’Брайена. И тот исподлобья стреляет вниманием в меня, поэтому отворачиваю голову, но сохраняю невозмутимый вид.
— Ты плохо ешь, — мужчина обращается ко мне, поэтому начинаю накручивать спагетти на вилку, чтобы сунуть в рот:
— Вовсе нет, — начинаю жевать.
— Не забываешь принимать витамины? — отец спрашивает невзначай, пока сам кушает, поэтому уверенно отвечаю, что нет, не забываю.
— Это нужно для твоих костей, — напоминает.
— Зна-ю, — тяну, опять взяв кружку, чтобы выпить воды.
Лиллиан мнется, начав посматривать на мужчину, и поддается вперед, тихо шепча:
— Можешь помочь… Мне надо в уборную, — и смущенно улыбается. Я бы просто продолжила кушать, если бы не то, как О’Брайен сжал бедную вилку. Будь на её месте моя шея…. Уф, я была бы труп. Но вилку всё равно жалко. Она ведь немного гнется от давления.
Всё медленнее и медленнее пережевываю еду, озадаченным взглядом скача с его напряженной руки на лицо, что повернуто в противоположную от взрослых сторону. Тихо, но тяжело дышит, второй ладонью потирая сжатые губы.
— Конечно, — отец отвечает улыбкой, поднимаясь со стула. Ему не сложно. Протягивает руку Лиллиан, помогая той встать. Двигаются медленно, её нога больше распухла за выходные, определенно стоит заехать на обследование в больницу. Провожаю их взглядом, после выдыхаю, вновь стараясь отдавать всё свое внимание еде, чтобы лишний раз не обращать его на О’Брайена, с которым не особо люблю оставаться в одном помещении. Парень начинает стучать по столу, под ним притоптывает ногой, поскольку мы оба еще слышим, как мой отец разговаривает с Лиллиан. Неужели, Дилан еще бесится из-за их отношений? Думаю, он в принципе такой человек. Его всё раздражает. Вилка в рот не лезет. Глотать еду тяжело, словно неприятный ком вновь возвращается, не давая мне игнорировать происходящее. Почему я просто не могу забить? Просто не думать о том, что не имеет ко мне отношения, но нет, мой детский, наивный мозг еще вырабатывает мысли о возможности улучшения взаимоотношений с О’Брайеном. Конечно, братом и сестрой мы с ним не станем, но мне бы хватило обычного общения на нейтральном уровне. И жить сразу станет легче.
Может, по вине моей вселенской глупости каждый раз совершаю одни и те же ошибки, надеясь на снисходительность этого черта в человеческом воплощении?
Дилан проявляет просто сверх своей нервозности, когда начинает активно стучать зубами, еле приоткрыв рот, будто у него судороги. Взгляд направлен в стену. Такой… Недовольный, и это я опять смягчаю, чтобы саму себя не угнетать.
И, как бы, без задней мысли глотаю еду, откашливаясь и спрашивая:
— Всё в порядке? — очень надеюсь, что ему просто нужно снотворное или какое-то другое лекарство.
Дилан медленно переводит на меня свой взгляд.
Пф. И кого пытаюсь обмануть? Он явно ненавидит всё, что дышит рядом с ним в радиусе пяти километров. Смотрит. Молчит. Но этот чертов взгляд говорит о многом, так что я даже рада, что он не открывает рот. Еще раз прокашливаюсь, пытаясь продолжить спокойно кушать, но зрачки никак не угомонятся. Скользят то в одну сторону, то в другую, в попытке найти идеальный ракурс, чтобы парень не попадал в поле моего зрения. Не выдерживаю такого надсмотра, так что еще раз выдыхаю, собрав всё терпение:
— Что опять? — выпрямляюсь, в упор уставившись на Дилана, который внезапно откидывает вилку в сторону, и та со звоном бьется об пол. Не реагирую, продолжив спокойно глотать кислород. Смотрю ему в глаза, он смотрит на меня. Дышит тяжелее, глубже. Детский сад. Не устану это повторять, но уже тошно убеждаться в одном и том же. Чертов ребенок.
