Закатываю глаза, зло хлопнув дверью, и разворачиваюсь, перекинув на плечо ремень рюкзака. Тяжелыми шагами приближаюсь обратно к порогу кухни, сложив на груди руки, и торможу, сердитым взглядом врезаясь в спину парня, который сгибается, ладонями упираясь на край столешницы. Створки ящика наверху раскрыты, а голова О’Брайена опущена. Стоит, сгибая руки в локтях и переминаясь с одной ноги на другую, колени которых слегка подогнуты. На полу разбросаны металлические баночки чая.
Недовольно дергаю плечами:
— Ты не мог бы не рушить дом, в котором тебя временно приютили? — строго спрашиваю, пытаясь как можно сильнее надавить на парня морально. — Положи всё на место, я не собираюсь прибирать за тобой, ясно? — опускаю руки, готовясь развернуться, и взгляд вновь цепляется за спину парня, который поднимает голову, странно трясущейся рукой начав неаккуратно исследовать поверхность ящика. Пальцами грубо задевает предметы на полках, сбивая их вниз, и я открываю рот, с возмущением повысив голос:
— Перестань! Ты в своем уме вообще? — делаю шаг на кухню, топнув ногой, и собираюсь продолжить кричать, наплевав на спящих взрослых. Пускай Лиллиан знает, что её сын к черту вовсе не идеальный.
Но вот только не могу проигнорировать, как парень судорожно вдыхает, намного громче, чем до этого, что дает мне понять, с какой ненормальной скоростью он пытается глотать кислород. Это… Странно. Не думаю, что такое дыхание — естественно для людей. Лишь поэтому встаю на месте, внимательно наблюдая за происходящим. И убеждаюсь — Дилана трясет. Причем сильно. Парень старательно сдерживает дыхание, морщась и пытаясь нащупать что-то на полке. Не может долго двигаться, так что вновь сутулится, наклоняясь, и вовсе касается лбом сжатых ладоней в кулак, что опускает на поверхность столешницы.
— Эй? — хмурю брови, но теперь по иной причине. — Всё хорошо? — убираю локоны волос за уши, сделав короткий шаг к О’Брайену, а тот кашляет, хрипло втянув воздух, и по звуку и попытке нет сомнений, что ему тяжело дается дыхательный процесс.
— Что с тобой? — нервно моргаю, дернувшись назад, ведь парень резко выпрямляется, начав безумно быстро ладонью скидывать вещи с полок. Он что-то ищет? Кашляет, короткие втягивания кислорода. Ему тяжело дышать? Или… Или что?
— Дилан? — подхожу ближе, но всё еще опасаюсь того, что он может ударить меня, поскольку выглядит немного диким. Напряжен. Встаю сбоку, с тревогой и растерянностью следя за его попытками что-то достать.
— Что ты ищешь? Тебе нужна помощь? — он будто не слышит. Смотрит наверх, сжимая какие-то… Больно бледные губы, даже с присутствием легкой синевы.
— Черт возьми, что с тобой? — хватаю его за плечо, хорошенько дернув, и Дилан мычит, ладонь прижав к грудной клетке. Сгибается, сжав веки, и явно теряет равновесие, невольно сделав шаг назад от кухонной тумбы. Я с настоящей паникой хватаю его под руки, стараясь помочь ему удержаться на ногах, но те будто теряют способность совладать с телом, от того О’Брайен кашляет, свободной рукой ищет опору. Я встревожено помогаю ему присесть на пол и сама опускаюсь на корточки, всё еще держа его за плечо, чтобы трясти и привести в чувства:
— Что с тобой? — не понимаю. Он бледный. Не открывает глаз, головы не поднимает. Единственное, что может дать мне подсказку, это его ладонь, сжимающая ткань белой футболки под кофтой. На груди. В районе сердца.
Точно, он же просил как-то лекарства. У него болит сердце? Поэтому он не может дышать? Или что? Что с ним?
Такое чувство, что парень не способен сделать вздох, то есть, набрать в легкие столько кислорода, сколько обычно, сколько привык, и от этого его не хватает, что приводит к такому скоростному глотанию воздуха, будто что-то блокирует нормальное поступление внутрь дыхательных органов.
Дилан не прекращает тихо и болезненно мычать, хлопает свободной ладонью по паркету, со злостью. Дрожит.
— Я-я… — испуганно озираюсь. — Я позову Лиллиан, — единственное, что принимаю за верное решение, но парень не дает мне даже вскочить на ноги, чтобы исполнить задуманное. Эта злость на его мокром от пота лице. Она в разы сильнее, чем обычно. Дилан агрессивно хватает меня за ворот рубашки, сильно дернув обратно, усадив на колени, и такое движение руки отрывает одну пуговицу у основания шеи. Вовсе не реагирую на падение маленькой детали на паркет, со страхом смотрю на парня, понимая, насколько сильно я пожалею, если обращусь за помощью к его матери. Он скрывает это? Но сердце — это важно, а проблемы с данным органом — не шутки. Какого черта? Что в таком случае я должна делать?
Точно. У моего отца есть множество препаратов для сердца, во время депрессии он только ими и питался.
— Успокойся! — да, кричу, ведь парень слишком быстро дышит. Понимаю, ему не хватает кислорода, но так он делает только хуже. Ему нужно отбросить панику, иначе потеряет сознание. Если судить по тому, как его клонит в сторону, то головокружение уже охватывает организм.
