Еле отдираю его ладонь от себя. Крепкая хватка. Встаю, сбросив с плеча рюкзак, и забираюсь коленями на столешницу, хватаясь пальцами за ящик, чтобы найти аптечку. И правда, где она? Обычно стоит здесь. Не нахожу, спрыгнув на пол, и несусь к другому ящику, раскрывая его створки. Облегченно выдыхаю, тут же замечая коробки с медикаментами, каждая из которых наименована. Видимо, Лиллиан постаралась. Для головы, для живота, а для сердца и нервов — отдельно. Беру нужную коробку, роясь пальцами внутри, и оборачиваюсь, подходя к О’Брайену, который еще немного — и коснется лбом пола, слишком сильно сгибается, при этом вовсе стараясь не дышать. Значит, ему больно не только в сердце, но и делать вдох, следовательно, нужно что-то, не только приводящее сердце в порядок, но и успокаивающее нервы. Обычно у моего отца сильно проявляет невралгия, и он так же много пьет успокоительного. Проблема в том, что ему их специально прописывают. Не могу предугадать, как таблетки повлияют на Дилана. Вдруг ему…
О’Брайен кулаком бьет по паркету, простонав и сделав самый крупный вздох, от которого, видимо, сердце сцепило с такой силой, что парень двумя руками сжимает ткань футболки, ударившись лбом об пол.
Господи, я не знаю!
Беру всю коробку, сев напротив Дилана, и ставлю препараты на пол, используя слабые руки, чтобы помочь ему выпрямить верхнюю часть тела. Беру под руки, кое-как отрывая от паркета, и морщусь, сражаясь с его сопротивлением:
— Выбери то, что тебе нужно, — прошу. Не могу сама решить, что ему принять.
Поддерживаю одной рукой за плечо, второй решаю надавить ему на грудь, предварительно убрав его ладонь от того места, которое он сжимает. Громко дышит. Взгляд туманный, словно он уже умудрился успеть отключиться на какие–то секунды. Моргает, пытаясь изучить содержимое коробки, дрожащие пальцы кое-как роются, перебирая упаковки с таблетками. Постоянно сглатываю, надеясь избавиться от комка в глотке, пока мой обеспокоенный взгляд скачет с лица парня на коробку. Он двигает ладонью слишком медленно, но не тороплю, считая, что моя задача — помочь ему сидеть прямо, иначе сложится пополам прямо здесь. Ладонь, которой держу за плечо, перевожу на спину, скользнув под его руку, и из-за такой смены Дилан кашляет, не удерживаясь в ровном положении. Если бы я не давила второй ладонью на его больную грудь, он бы просто повалился на меня, а поддерживать его довольно трудно. Смещаюсь под его бок, чтобы перенести давление на плечо, а пальцами сжимаю ткань его футболки, словно надеясь морально воздействовать на сердце. С напряжением слежу, как О’Брайен откидывает от коробки упаковки, он ищет что-то конкретное, значит, уже принимал его и оно у нас точно имеется, хотя бы этот факт помогает немного успокоить собственный скачущий орган в груди. Пальцами второй руки парень стискивает мое запястье. Наконец, он поднимает одну упаковку к лицу, с трудом всматриваясь в название лекарства, а я немного мешкаю, ведь этот препарат был прописан не моему отцу.
Когда-то давно его принимала моя мать, видимо, она оставила его здесь перед отъездом в Нью-Йорк.
Трясет темно-оранжевой коробочкой перед моим лицом, и я отвлекаюсь от мыслей, помогая открыть плотно запечатанную крышку, после чего высыпаю в свою ладонь одну капсулу, вопросительно взглянув на Дилана, который находит опору, рукой держась за угол кухонной тумбы. Качает головой, громко и хрипло заглатывая воздух. Напряженно.
Высыпаю вторую.
Он с судорогой кивает, сжав мокрые веки. Быстро встаю на ноги, схватив стакан и налив в него воды, после чего возвращаюсь к парню, протягивая всё необходимое. О’Брайен без ожидания сует капсулы в рот, но мешкает перед тем, как глотнуть воды. Может подавиться, ведь дыхание не выровнено. Несколько секунд сидит в ожидании, чтобы поймать момент, и запивает, резко закинув голову и проглотив лекарство. Опускает лицо, под ладонью скрывая глаза. Сидит. И я сижу. Наблюдаю, с прежним волнением слушая его дыхание. Это ненормально. Ему нужно рассказать Лиллиан о проблеме, думает, само рассосется? Это же сердце! Это важно!
Не смотрю на время. Не думаю о важном тесте, что пройдет на первом уроке. Сажусь удобнее, плечом опираясь на дверцы кухонной тумбы. Плевать, надо убедиться, что лекарство сработает, тогда можно будет со спокойной душой идти. Понимаю, что Дилану наоборот не хочется терпеть мою компанию, но, если с ним что-то произойдет, то ответственность будет на моих плечах, ведь я не сообщила взрослым и оставила его здесь одного, так что буду ждать, пока его дыхание не придет в норму.
