Грандер многое повидал за свою карьеру и выработал определенную беспристрастность к поступкам клиентуры, но сейчас трудно было сохранять серьезность, потому что в коем то веке мисс Кей попала под раздачу. Из-за двери то и дело доносились обрывки яростной речи Артура Митчела, который, явно, долгое время копил в себе обиду, вкладывая ее всю без остатка в крепкие выражения, но парень то и дело давал слабину и отвлекался, делая комплименты девушке. Своеобразные конечно, вроде:
«О! Неужели ты себе вкус отрастила?»
«Прическа огонь!»
«Где туфли урвала?»
После короткой паузы явно недоуменного молчания и громкого возгласа «О Боже! Диор!», снова послышался звук падения, словно рухнул мешок картошки. Руди тогда заглянул внутрь, но Эмма замахала руками, едва удерживая равновесие, она дала понять, что все в порядке, а сцена представшая перед глазами была просто роскошной. Арти сидел на полу, крепко вцепившись рукой в лодыжку Эммы и восторженно рассматривал ее обувь.
Похоже, что в окружении этой женщины все люди чуток «того»…
Уже к началу песни «Дети революции», Арти успел выложить Эмме список скромных перемен в его жизни, которые, по его словам превратили его в самого счастливого человека на свете. А счастье по- митчеловски выглядело до гениального просто и прекрасно — он больше года работал художником по костюмам и частенько даже ночевал на работе не в силах оторваться от создания очередного шедевра. Личная жизнь Арти оставляла желать лучшего, но он, как обычно, не унывал по этому поводу.
Эмму поразило насколько этот человек был счастлив от того, что вновь увидел ее. Отчитав, не стесняясь в выражения, свою подругу за безвестное отсутствие, Арти почти расплакался и утирая глаза рукавом рубашки, неожиданно смолк.
— Я даже мечтать не мог, что снова тебя увижу…. И тут такая красота!
Это были больше, чем слова. Оказывается Арти недалеко ушел от Ларсона и вовсе не помышлял о ненависти и напрасных обидах, которые даже если и присутствовали, то вот здесь, сейчас, в этой самой костюмерной, они рассеялись, оставляя только радость за то, что Эмма смогла вернуться к нормальной жизни.
Вкратце рассказав о том, что случилось за эти два года, Эмма почувствовала невероятное облегчение и по мере того, как Арти впитывал в себя подробности, чувство вины отступало и на мгновение показалось, что вернулись те времена, когда они втроем с Фло совершали набеги на «ПепперКрим» или гуляли по ночному городу, объедаясь дрянными хот-догами и дегустируя джин в каждом баре, который попадался на их пути.
— Планы на сегодня есть?
Арти недоверчиво посмотрел на свою подругу.
— Нет.
— Отлично! Как на счет ужина!
— Ты и я? — Арти восторженно затаил дыхание.
— И Ларсон.
— Он тоже здесь?
— Да, смотрит сейчас шоу.
— Эмма, — придавив пальцами переносицу, Арти с силой зажмурился. — Сколько ему лет?
— Почти семьдесят.
— Еще скажи, что в первых рядах сидит?!
— На седьмом.
— Решила угробить старика?! У нас же постановка восемнадцать плюс, я лично разрабатывал наряды для нового шоу и поверь мне, их почти нет!
Эмма не на шутку встревожилась.
— Идем, подождем твоего деда в фойе, если он еще жив. А, собственно, какие обязанности у амбала, что стоит за дверью?
— Телохранитель.
Арти подхватил куртку и щегольскую шляпу с узкими полями.
— Чувствую, что это тема для отдельного разговора, — он ухмыльнулся и с тоской посмотрев на роскошные туфли своей подруги, тяжело вздохнул, — хотя с такой дивной красотой, небольшие предосторожности не помешают.
Дверь распахнулась и Руди отошел в сторону.
— Арти, знакомься, это Рутгерт.
Задрав голову, так словно нужно было рассматривать потолок Арти восхищенно кивнул.
— Даже не сомневался.
Нахмурив пшеничного цвета брови, Руди пожал хлипкую руку и сделал вид, что у него маленько недостает в голове, чтобы парнишка поскорее отстал от него.
Представление закончилось через пол часа и Грандер нырнул в зал, чтобы помочь Ларсону протиснуться в толпе. Старик держался молодцом, то и дело промокая лоб новеньким платком.
— Понравилось? — Эмма быстро оценила его состояние и улыбнулась поняв, что с ее «дедом» все в порядке.
Ларсон отвел глаза и быстро поздоровался за руку с Арти.
— Понравилось! — старик отчаянно покраснел и улыбнулся. — У меня, кажется сахар подскочил. Надо перекусить.
Вечер продолжился в том самом ресторане на Ист-Сайд, где Эмму угостил умопомрачительными равиоли Юсеф Риттеррайт. Ресторанчик ничуть не изменился.
Ларсон пользуясь случаем решил не отказывать себе в изысках, помня, что на подходе у него домашнее «фондю» в исполнении Эммы и чтобы утихомирить разогнавшееся, после мюзикла сердце позволил себе пару порций отличного скотча.
Арти, не изменяя себе потягивал мартини, а Эмма глушила воду и покорно освещала все подробности, которые пожелал знать ее друг. Почти все… А он, старался не подавать виду, что наконец, понял, что его так настораживало весь вечер.
Эмоции схлынули и на фоне полученной небольшой бытовой травмы после обморока, Арти видел, что Эмма почти не изменилась, если не считать, что ее зеленые глаза напоминали две пустые стекляшки, застывшие и мертвые.
