Картины сплошь заполняли две стены и действительно заслуживали внимания. Но стоило проявить такт и поприветствовать остальных присутствующих.
Оливия и Виктор переглянулись и миссис Грэнсон сделал вид, что ей всего лишь показалось, что на гостье отсутствует нижнее белье. Она и сама невольно залюбовалась девушкой, которая выглядела строго и маняще одновременно. Самым ярким в этом образе были туфли, из темно-красной замши на головокружительных каблуках и лицо, словно высеченное из мрамора — аристократически бледное, выразительные зеленые глаза, красивый изгиб бровей, соблазнительные чувственные губы, умело подчеркнутые помадой в тон туфлям. Волосы были подняты на верх и уложены в скромную прическу, которая без сомнения шла девушке, открывая гибкую длинную шею. Удивляло полное отсутствие украшений, но и без них Эмма Кейтенберг выглядела ослепительно.
Ллойд подозревал, что Эмма выкинет нечто подобное и старался не подавать вида, что все его естество молило только об одном, подхватить эту женщину на руки, увезти ее в самое безлюдное место на земле и заставить ее плакать от наслаждения, чтобы эти застывшие зеленые глаза утопали в желании.
Отрицать очевидное было глупо.
Ллойд не хотел, чтобы Эмма продолжала поддерживать этот фарс и так отчаянно смело доказывала, что ей не страшно. Она была одна и одна отвечала на брошенный его семьей вызов. Он не хотел, чтобы его мать возненавидела Эмму, а именно это будет итогом злополучного ужина, но увы, поставить свои желания выше интересов семьи не мог.
Даже угрызения совести, в отношении Эрин, которая сидела рядом и прекрасно понимала, что ей пришлось бы туго, если бы мисс Кейтенберг пришло в голову, пофлиртовать с ее парнем, не могли усмирить жара, вспыхнувшего во всем теле.
— Здравствуй, Ллойд, — ее голос прозвучал нежно и соблазнительно.
Эта игра становилась все сложнее и сложнее, но сдаваться так легко Грэнсон не собирался.
— Здравствуй! — его голос прозвучал низко и хрипло.
Сдерживая свои инстинкты, которые выли на разные голоса, Ллойд спокойно улыбнулся и предложив руку своей девушке, подошел с ней к Эмме, чтобы представить.
— Позволь представить, Эрин Линч. Моя девушка, — он внимательно следил, как взгляд Эммы мельком коснулся их переплетенных ладоней, а губы слегка приоткрылись.
— Рада знакомству, мисс Линч.
Эрин расцвела от столь обнадеживающих действий Ллойда и крепче сжала его руку.
— Взаимно и можно на «ты», если не возражаете, — Эрин старалась обойтись без жеманства, которое Ллойд терпеть не мог.
— Чудесно, — улыбнулась Эмма, но наигранная простота мисс Линч была как на ладони и девушка не стала заострять свое внимание на актерских талантах этой милой безделушки, ведь в гостиной был еще один человек, которого нужно было поприветствовать.
Внимание присутствующих в одно мгновение обратилось на Стивена и Эмма не успела скрыть, как ее глаза заполонила ледяная ненависть и Ллойд успел уловить эту резкую перемену. Хотя гостья продолжала очаровательно улыбаться, это совершенно не вязалось с змеиным гипнотизирующим взглядом, которым она сверлила его брата.
— Стивен! Как поживаешь?
Ллойд нахмурился. Подобные вопросы могут позволить себе только хорошие знакомые и восторг Эммы производил прямо противоположный эффект на парня, который вымученно ответил на приветствие и к его великому облегчению, в этот момент присутствующих пригласили за стол.
По этикету мужчины предложили своим дамам проводить их в столовую и Стивен сцепив челюсти отставил локоть, предлагая Эмме сопроводить ее. Он видел, как по лицу девушки расползлась та самая змеиная улыбка и тут же почувствовал, как тонкая рука уверенно обвила его локоть.
Сдержанность, которую проявляла Эмма настораживала, а ее нечеловеческая уверенность пугала. Стив выпрямил спину и они медленно двинулись через гостиную к холлу, прекрасно осознавая, что между ними все должно быть по-другому и эта показная вежливость едва-едва прикрывала кипевшие внутри каждого из них страсти.
Интерьер дома был продуман с невероятным вкусом и Эмма безошибочно узнала почерк Хьюго, чтобы хоть как-то отвлечься от желания вцепиться в горло Стиву Грэнсону, она сосредоточилась на отделке и антиквариате.
Селестино намекал, что его знакомство с Грэнсонами началось за долго до его карьерного взлета, но эта тема была довольно болезненной и подробностей Хьюго никогда не рассказывал.
Стол сервировали изысканно: белоснежный фарфор с золотой филигранью по кайме, тонкие хрустальные бокалы, которых стояла по четыре штуки перед каждым прибором, толстые льняные салфетки, продетые в красивые серебряные кольца. Даже рассадка была продумана, как в лучших английских домах.
Во главе стола расположилась Оливия, слева от нее сидел Виктор, а справа Эмма. Рядом с Виктором заняли места Ллойд и Эрин, а рядом с Эммой — Стив. И если гостью, такое соседство, казалось, ничуть не смущало, то парень сидел так словно кол проглотил.
На закуску подали капрезе и белое вино, но Эмма предупредила, что будет пить только воду.
