— Все складывается просто замечательно! Не так ли, Оливия? А вы все нервничали! Кстати, как Виктор поживает?
Собрав волю в кулак, Оливия с чувством собственного достоинства, пропустила колкость мимо ушей.
— Уехал отдыхать!
— В очередной раз, подтверждая, насколько он мудрый человек! — кивнул Хьюго и затарабанил пальцами по столу. — Что ж, рад был Вас всех повидать! У нас насыщенное расписание… И да, кстати! Через два месяца я организую благотворительный бал. Получили сегодня мои приглашения?
— Какие приглашения, — Ллойд вопросительно взглянул на мать.
Но Хьюго щелкнул пальцами и Самира тут же выудила из папки конверт и протянула его Ллойду. Наслаждаясь моментом, Селестино с дружеской улыбкой на лице посмотрел на Эмму, которая пыталась совладать со своим лицом. Прекрасно зная, зачем она настояла на том, чтобы самой разработать дизайн приглашений, Хьюго намеревался нанести не столь точечный удар, не в пример девушке, к тому же, ему было слишком любопытно проследить за ее реакцией.
Ллойд едва взглянул на ужасающую фотографию и сглотнул, едва подавляя назвать Хьюго безумцем.
— Нравится?
Слишком быстро глаза Ллойда оторвались от приглашения и он заметил, что Эмма внимательно за ним следила. И неужели на ее лице мелькнул испуг?
— Обязательно все именно так обставлять?
— Конечно обязательно! — возмутился итальянец. — Общество должно проникнуться проблемой, а речь здесь идет не о ГМО в детских завтраках! Что поделать, вовремя меня вышибли из интеллигенции, могу творить все что угодно и беспредел назовут эпатажем. Хорошего дня!
Наглость Хьюго был ожидаемой и к удивлению Грэнсонов, встреча подошла к концу на много раньше, чем планировалось. Вот только проглотить, тот факт, что ими управляют словно марионетками, было не так просто. Стивен удалился в свой кабинет, чтобы незамедлительно заняться сметой и передать проектную документацию инженерам, Оливия сослалась на головную боль и обняв Ллойда, отправилась домой.
Ллойд позже позвонил Хьюго и договорился о приватном разговоре, в ответ на что был приглашен на следующее утро, в аккурат к завтраку.
Лопаясь от любопытства, Селестино пережил ночь только благодаря тому, что Эмма составила ему компанию, после ужина с Гринбергами.
Изысканная трапеза, тем не менее стала поперек горла, но небольшая встряска для самолюбия Эммы, пошла ей только на пользу. Придирчивые, взыскательные и самолюбивые супруги не выбирали слов, когда распрашивали о ее образовании, подначивая к демонстрации грязного белья, так что с аппетитом была съедена только закуска из морского ежа.
— Мисс Кейтенберг, Вы ведь сирота не так ли? — Альберта Гринберг задала вопрос скучающим тоном, отвратительно манерно перебирая вилкой желтоватую икру.
Ничуть не смутившись, Эмма испытывала на прочность далеко не свою гордость а способность сдержать аппетит и не смести еду за считанные секунды — порция была по-французски маленькой.
— Да, это так, миссис Гринберг.
— Всегда было интересно, бьют ли детей в приютах! Я финансирую многие фонды поддержки малоимущих и приторные истории ухода за отказниками, меня частенько настораживают.
— Бьют, но не сильно, — прямой вопрос, показывающий, что снобизм пребывает не с последней стадии у Гринбергов, наткнулся на столь же прямой ответ.
— А Вас били?
Интерес у миссис Гринберг был явно не здоровый и Эмма хотела бы глянуть на Хьюго, но сдержалась. Мистер Гринберг также проявлял любопытство и пристально смотрел на девушку, практически не моргая. Парочка была противной до невозможности, как две жирные лягушки.
— Я была тихоней, а потому меня били в основном дети, кто по-сильней, да по-выше.
— Вы голодали?
— Вовсе нет. Еда была не вкусной, но ее всегда хватало. Голодать я начала, когда покинула приют, — Эмма с аппетитом доела закуску, чувствуя на себе изучающие взгляды двух пар водянистых глаз. Им не хватало в жизни трагедии, нужды, которые были лучшим подспорьем для желаний. Денег у Гринбергов хватило бы на несколько жизней вперед, но они выглядели несчастными и скучающими, с извращенным воображением, но даже оно уже не могло подсказать ничего удивительного и желанного.
— И как же судьба свела Вас с Хьюго? Для тебя, это верно была огромная удача, — смех Лукаса Гринберга, был еще хуже, чем вопросы его жены.
Но Селестино давно принял правила тошнотворной игры и его гордость послушно виляла хвостом, а сидящие напротив люди были не жабами, а бездонными колодцами, до верху набитыми деньгами. Он понимал, что от него ждут не красивую историю, это был своеобразный процесс укрощения строптивого характера Кейто, за которой гонялись, которую хотели, но не могли получить, а значит девчонка была своенравной и могла наступить на больную мозоль сильных мира сего — начать перечить.
