— Он будто знал, что с ним произойдет… Хотя нет! Это же Ларсон, он успел всех достать своими шуточками и вот в один ужасный день будто накаркал, — Арти попытался прервать молчание, когда Эмма оказавшись в своей квартире печально осмотрелась по сторонам. Здесь царила абсолютная тишина.
Они прошли на кухню и Арти увидел, что лежащий на столе пакет с яблоками уже кишел мелкой мошкарой — фрукты подгнили за неделю с лишним и парень понял, что Эмма здесь ни разу не появлялась с того момента, как старика увезли в больницу. Словно не замечая беспорядка, Эмма равнодушно прошла мимо и заглянула в окно.
— Все умирают, Арти, — прозвучал тусклый голос. — Ларсон просто пытался, чтобы его уход был для меня менее болезненным. Знаешь, как некоторые люди принимают по чуть чуть яд, каждый день, в страхе быть отравленными и в итоге, вырабатывают у себя иммунитет к нему. Что-то в этом роде, делал и он.
Если бы Митчел не видел перед своими глазами лица Эммы, он бы подумал, что о добродушном старике, который находится при смерти, рассуждает абсолютно чужой ему человек, тем более, что тот еще был жив.
— Мне трудно об этом судить, Эмма, но взял с меня обещание и потому я здесь. Ларсон просил кое-что тебе отдать в твой день рождения.
Внезапно она хмыкнула — недобро и горько.
— Хорошо, — кивнула девушка не отрывая взгляда от окна, будто ждала кого-то.
Арти понял, что она не сдвинется с места и пошел в комнату старика. Он опустился на колени и заглянул под кровать, после чего запустил руку и нащупал коробку. На секунду Арти почувствовал, что вот вот расплачется, поставив себя на место Эммы.
Быстро смахнув пыль с красивой упаковки, он вернулся в гостиную, гадая, где же спрятался Ллойд со своим таинственным союзником.
— Правда он не сказал мне, что хотел бы тебе пожелать, — голос Арти дрогнул и в глазах защипало. — Но думаю, что подарок сам все скажет за него. Старик купил это в надежде, что ты снова беззаботно и счастливо улыбнешься…
Коробка перекочевала к Эмме в руки. Она осторожно сняла оберточную бумагу, и убрала крышку с коробки и в этот момент Арти судорожно прижал руку ко рту, чтобы сдержать рвущиеся наружу всхлипы.
Завороженно глядя на чудесные туфли, Эмма на мгновение почувствовала, как силы покидают ее и ноги вот-вот подкосятся. Дело было совершенно не в подарке и не в трагичности обстоятельств, при которых он был вручен, она будто видела сколько надежды было вложено в две красивые туфельки, сколько заботы и желания вызвать у нее простую улыбку помещалось в крохотной коробке.
Будь Ларсон здесь так оно все и случилось, но, увы… Очередная издевка от жизни.
Эмма сделал глубокий вдох и вернула крышку на место.
— Спасибо, Арти.
— Мой подарок, заберет Руди в костюмерной завтра утром. Я старался успеть до благотворительного вечера, ведь мы уезжаем на гастроли, а ты, наверняка не скажешь, где сейчас живешь? Паранойя распространяется и на друзей… Не так ли?
Вопрос повис в воздухе и Арти снова всматривался в безучастное лицо Эммы, будто разговаривал сам с собой. Молчание затянулось и парень чувствуя, что ему здесь больше нечего делать, осторожно подошел к девушке и обнял ее.
— Как бы я хотел, чтобы все было, как раньше, — прошептал он в самый последний момент не сдержав предательскую слезу, которая поползла по щеке. — Ты, как никто другой заслуживаешь счастья.
Вдруг на его спину легла ладошка Эммы и она прижалась к нему в ответ, искренне и благодарно принимая сказанные слова.
— Я буду счастлива, Арти. Обещаю!
От этих слов его подмыло улыбнуться, но отстранившись, Арти едва не схватился за сердце. Хотя Эмма и улыбалась, на ее мертвом лице, это выглядело страшно, а в смысл слов был вложен явно мрачный подтекст.
— Если ты не против, я бы хотела побыть одна.
— Да, конечно. Мне пора бежать… Звони, если что и пожалуйста, держись. Хорошо?
— Да, конечно.
Эмма проводила Арти до двери и отложив коробку с туфлями на комод зашла в свою комнату, чтобы забрать спрятанную в гардеробе склянку, как вдруг, ее внимание привлекла вещь, которой явно здесь раньше не было.
Около окна, нарушая порядок, со вкусом подобранной мебели, стояло кресло необычной формы и нежного бирюзового цвета, ножки и поддерживающая конструкция были вырезаны из дерева, покрытые серебристой краской и несколькими слоями прозрачного лака удачно обрамляли мягкие сиденье и спинку.
Все бы ничего, вот только, это кресло невозможно было купить ни в одном мебельном магазине. Таких просто не существовало, разве что на давно исчезнувшем эскизе, который был создан в надежде на то, что когда-нибудь заветная мечта одной девушки о собственной мастерской воплотится в жизнь. Подойдя ближе, Эмма провела рукой по нежнейшему велюру и обойдя кресло вокруг увидела крошечный ярлычок пристроченный между швов, на котором красовалось название — «Петрикор».
